«В монастыре тяжелее, чем в тюрьме»

Дата публикации:29.03.2012

«В монастыре тяжелее, чем в тюрьме»

36-летний Святослав Белов, сын известных советских актёров Юрия Белова и Светланы Швайко, сегодня живёт и трудится в Антониево-Сийском монастыре. Сюда, в архангельскую глушь, его привела переломанная наркотиками судьба, здесь он залечивает душевнее раны, пытается начать жить, как он говорит, «по-человечески». Две недели назад он прилетел из Москвы, со съёмок передачи «Пусть говорят»…

Девушка с Кипра

…Лёгкий морозец, мартовское солнце нещадно бьёт в глаза так, что поднять голову и рассмотреть купола невозможно. В окрестностях монастыря – звенящая, как всегда здесь, тишина. Огромные ворота распахнуты, но входить нельзя: послушник выдаёт видавшую виды юбку на тоненьких тесёмках, обернувшись в которую, ступаю на территорию... «Святослав! – кричит мой сопровождающий. – Выходи! Стесняешься, что ли?»
Из-за дома, где располагается чайная, выходит скромный симпатичный молодой человек в джинсах и лёгком ватнике. Вьющиеся волосы забраны в пучок. Улыбается. Здоровается. Говорит, что ждал гостей. Прищуривается от яркого солнца. А в глазах его, замечаю, -тяжёлая болезнь. Все десять «больных» и одиноких лет в глазах его.
Мы идём в дом, где можно уединиться и поговорить. Святослав заводит разговор сразу и обо всём. Он говорит тихо и жадно, может быть, потому что я случайная собеседница? Рассказывает, что после передачи начали приходить письма, получает их настоятель монастыря отец Варлаам. «Девушка с Кипра написала, сама с Украины, - рассказывает с улыбкой Святослав. - Хочет познакомиться, приехать в Архангельск, или я бы к ней приехал». Святослав говорит это, а сам не верит в то, что говорит. Поедет ли он когда-нибудь на Кипр? Впрочем, всё возможно в его жизни. Мы присаживаемся за чашкой чая и тут уже его не остановить. Его история - не единственная, таких, как он, много, только он очень хочет вырваться, устал.

«Это ловушка»

«Последнее время я не подарок, - грустно шутит он. - Вся эта свистопляска началась, когда мама умерла, это был 1999 год, мне было тогда 23 года. Как мама умерла, я сразу же попал в тюрьму, отсидел за хулиганство 2,5 года. Как я желал бы, чтобы всё по-другому было. Но для чего-то нужны были эти 13 лет? Я окреп сейчас, я такой был мальчик избалованный, наивный. После школы нигде не учился, чем занимался? Да ничем. Поработал у Ролана Антоновича Быкова, хотел в институт культуры поступать. Но там не сложилось, потому что меня первый раз арестовали с наркотиками и суд был, бумага пришла на студию. Ролан Антонович помог мне тогда, характеристику хорошую написал, в общем, мне условно год дали. Мы недолго успели с ними пообщаться, но я был очень близок с ним. Быков знал моё состояние, знал, что я наркоман. Он говорил: «Я тебя вылечу. Я тебя сдам знакомому врачу». Я тогда был очень увлечён работой с ним.
Он выпускал программу «Домовой», документальный фильм о неизвестном солдате, он занимался Фондом развития кино и телевидения для детей и юношества, я с ним работал на фестивале детских фильмов. Я был ассистентом оператора на «Мосфильме». Я хотел связать жизнь с кино. Ещё я поваром работал в ресторанах, это умение от мамы мне передалось.

После его смерти меня уволили, потом с мамой начались неприятности, она заболела, рак у неё был. Как-то всё потом не до учёбы было. Потом мама умирает, я попадаю в тюрьму. Своей второй мамой считаю Аллу Будницкую. Когда она рядом, у меня ассоциация, как будто домой попадаю, как будто мама рядом. Мама меня очень любила… Папу в 15 лет потерял.

Как начались наркотики я, конечно, помню. Начинали с травки во дворе, потом героин пошёл. У нас весь «Мосфильм» выкосило (ул. Мосфильмовская, на которой жили Беловы, - ред.): кого убили, у кого передозировка, у нас повальная волна была, всё доступно, клубы эти начались, некоторые мои ровесники до ручки дошли и умерли в итоге. Наркотики – это развращённость душевная. Я очень потакал своим желаниям. И сильные, и слабые люди попадают в такие ситуации. Это для всех страшное испытание, ловушка. Я и сейчас сам себя не могу победить в желаниях, может быть, напряженность внутренняя мешает. А как напряжённость снять? С девушкой хорошей связать свою жизнь, жить, как все, чтобы семья была, дети».

«Тяжело рушить старое»

В Антониево-Сийский монастырь Святослава отправил друг Михаил. Когда-то вместе наркоманили, только Михаила родители вытащили. В 2008 году Миша нашёл Святослава на зоне, в Липецке, позвонил туда, сказал, что всё будет хорошо, прислал передачку, потом, когда освободился, встретил его и дал адрес монастыря. Он здесь бывал, мама его знает отца Варсонофия, отца Варлаама, бывшего настоятеля монастыря архимадрита Трифона. «Почти три года назад я сел в поезд и приехал, - тяжело вздыхает Святослав.- Я сам уже желал того, чтобы куда-то деться, придти в чувство. Я, конечно, не знал, не представлял себе, как тяжело будет. Тяжело. Я не буду скрывать. До сих пор. Уже третий год пошёл. Тяжело рушить внутренний мир, старые привычки. Такая борьба внутри».
Подъём в монастыре в 7.00, затем завтрак, а после него послушание так называемое -работа на территории до 19.00 с перерывом на полдник и обед. Если работы нет, можно пойти в свою келью отдыхать или на службу. И так - каждый день. Святослав получил благословение на просмотр фильмов, книги читает.

«Сейчас как-то упорядочилось всё, - говорит. - Стараюсь более мягко уйти, прошу благословления у отца Варсонофияя съездить в город, развеяться. А раньше что-то прямо перемкнёт, и пару раз автостопом срывался в Москву. Когда возвращался, ссорился с батюшкой, но он меня прощал, пускал обратно. Недолго я задерживался в Москве. Рано мне туда».

Святослав не исключает и того, что вообще в Москву не вернётся, останется у нас, рассказал, как познакомился с девушкой из Архангельска. Девушка посмотрела передачу про него и была в шоке. Она не знала, кто родители Святослава. «Я рад, что мы познакомились, - отпивая тёплый чай, говорит он. - У меня мало хорошего происходит.
Может быть, я уже устал здесь, в замкнутых условиях, закрытый от мира. Здесь все по-другому, здесь намного тяжелее, чем в тюрьме: здесь всё открыто, нет заборов, ты пленник самого себя, волен поступить, как ты хочешь, ты можешь взять и уйти, тебя никто не держит - вот в чём тяжесть. Ты сам себя держишь, понимаешь, что тебе ещё рано уходить. А в лагере - забор, колючка, тебе ходу нет, ты успокаиваешься, а тут… Это периодически накатывает. Тем более сейчас Пост великий, искушения усиливаются, всё-таки есть что-то в этом, как Пост начался, так порой невмоготу, но терпишь… Бог терпел и нам велел.

Если со мной будет любимый человек, ради него я хочу продолжать жить. Детей хочется, человеческие желания возникают порой остро. Одиночество утомило. Спасибо отцу Варлааму и отцу Варсонофию, они помогли очень, хотя им нелегко содержать всё это большое хозяйство. Монастырь помогает тем, кому некуда приткнуться, устраивает в дома престарелых, в приюты.


-Святослав, можно излечиться от наркотиков в монастыре? Без лекарств?

-Можно. Физически можно отмучиться. Подавить пресс этот, психологическое давление-это самое главное.

Текст и фото Натальи Поповой

«АиФ-Архангельск»

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.