«Островковая амнезия»

Дата публикации:19.11.2012

Память человека наредкость избирательна. Мы, например, помним из школьных уроков истории, что Север Российской Империи был колыбелью Флота, но почему-то забываем, что Север Союза Советских Социалистических Республик был одной большой тюрьмой. Можем ездить по одной и той же дороге несколько лет и не замечать стоящих вдоль нее поклонных крестов.

Хотя, может, и не память здесь виновата. Просто трудно поверить, что там, где сейчас уютно, где расположены базы отдыха и дачи, некогда людей расстреливали сотнями, а приказы на это отдавали, те чьим именем названы улицы, на которых мы живем.

Стало страшно, когда в Московском музее истории ГУЛАГа я увидела карту СССР, обычную школьную карту всю усеянную маленькими красными флажками (такими обычно отмечают движение корабля по морю или продвижение войск противника). Только на этот раз флажки символизировали не очередной рубеж, а очередной лагерь: Архангельская область, а меня интересовала именно она, была сплошь красной.

Страшно, что большинство из нас забыло о массовых расстрелах, о затопленных с людьми баржах, что не знает практически ничего о своем прошлом. В это большинство, наверное, вошли и те, кто был недоволен заторами на дороге от музейного комплекса в Малых Корел до села Лявля. В тот день по трассе-кладбищу шел крестный ход, посвященный памяти новомучеников и исповедников Российских. Они советовали "ходить вокруг храмов и монастырей, чтоб не мешать нормальному движению транспорта". Однако, надо отдать должное, были и другие люди, которые выходили из стоящих вдоль дороги домов, из салонов автомобилей и крестились на хоругвии и иконы.

Человеку свойственно утрачивать остроту переживаний, но ему еще свойственно и желание "отнекаться": не мое, не наше, да хватит же о старом - то ли страшно, то ли стыдно за свою историю. Намного проще оставить прошлое в прошлом и жить настоящим. Проще не задумываться, что новомученики и исповедники тоже когда-то жили на этой земле. Проще не задумываться, что кто-то из них полвека назад прошел Голгофский путь от Малых Корел до Лявли, у кого-то была другая трасса, а у кого-то стенка за бараком. Проще упустить эти «нюансы», забыть, что назад в свои уютные дома эти люди уже не вернулись.

Что сказать - тотальная «островковая амнезия». Почему островковая? Да потому что о другом-то мы помним и не хотим забывать: о великой русской культуре, о наших рекордах и достижениях, периодически даже вспоминаем, сколько тонн пшеницы экспортировала в Европу Царская Россия… Про пшеницу, конечно, важнее. Хоть стимул появляется: сельское хозяйство поднимать. На воспоминаниях о массовых захоронениях в годы репрессий самоуважение нации не поднимешь.

Но все же историческая память обязана быть в нас. Не для самобичевания и самоукорения. Ни новомученикам, ни исповедникам этого от нас не надо. Они свидетельствовали о вере своим современникам и потомкам. Свидетельствовали не тихим пустынножительством, они «кричали» своим мученичеством. Кричали, чтобы их «слова» долетели до будущих поколений, которые поймут это "послание". А мы, вроде, в состоянии услышать и понять, но как-то по инерции продолжаем начатое безбожниками дело: забываем, двигаемся вперед к какому-то иллюзорному будущему. Почему бы не остановиться и не обратиться к сонму этих святых? Почему не принять от них то действительно ценное и вечное, что они принесли нам в дар - Православную веру. Мы искренне веруем, но тех, благодаря кому Господь не оставляет нас, замечать не хотим.

Все же мы удивительный народ…

NB* 21 июля 2012 года в Архангельской области прошел крестный ход по местам захоронений жертв политических репрессий. Он начался с молебна в Вознесенской церкви на территории музея деревянного зодчества «Малые Корелы» и закончился в Успенском храме села Лявля (Приморский район). Вдоль дороги у поклонных крестов, которые установлены на местах массовых захоронений, были отслужены краткие заупокойные литии.

К крестному ходу готовились последние 10 лет: выясняли исторические факты, проводили раскопки, возводили поклонные кресты. Всего их 10 - на местах крупных захоронений жертв репрессий в населенных пунктах Жаровиха, Уйма, Новинка, Малые Корелы, Черный Яр, Бабонегово, СОТ «Северодвинка», острова Красный и Ельничный.

NB** Официально сталинские репрессии начались на Севере в августа 1937 г. Для каждой области Советского Союза устанавливались лимиты лиц, приговаривавшихся к высшей мере наказания и тех, кто должен был отправиться за решетку. В книгах памяти Архангельской области приведены данные о 5200 человек, арестованных в 1937— 1938 гг., из них около 1135 приговорено к высшей мере наказания. Списки не включают уголовников. 

Массовые аресты начались в августе — сентябре 1937 года. До конца января 1938 года тройками было осуждено почти 2800. Лимит был признан полностью выполненым.

Дарья Андреева

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.