Соловецкое откровение

Дата публикации:04.04.2013

Людей издавна влек «полунощный» край - русский Север. Осваивали его не только в надежде отыскать материальные блага: в богатстве лесов, в изобилии пушного зверя и рыбы. Совершенно очевидно, что здесь открывалось и духовное поприще. В XV веке на пустынных островах в Белом море появились постоянные жители - монахи. В 1429 году на Большом Соловецком острове поселились иноки Савватий и Герман. После кончины Савватия монахи Герман и Зосима в 1436 году положили начало строительству мужского монастыря. Четыре столетия Соловецкая обитель служила пограничной крепостью Русского государства на Севере.

Минувшим летом Соловки посетил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. В день памяти преподобных Зосимы, Савватия и Германа Соловецких, 21 августа, он совершил Божественную литургию в Спасо-Преображенском соборе монастыря. Вместе с другими архиереями Святейшему сослужил епископ Нарьян-Марский и Мезенский Иаков. Для владыки это первая поездка к Соловецкой святыне.

- Владыка Иаков, расскажите, пожалуйста, о своих впечатлениях.

- Думаю, имеет смысл говорить не просто о Соловках и не только о Соловках. Соловки, Святая Земля, Кремль, Покров-на-Нерли - этапы жизни, которые каждый человек переживает по-своему, уникально и в глубинной взаимосвязи с тем, что с ним было и будет. Все мы, православные люди, молимся подвижникам, которых почитаем столпами веры и благочестия Северной Руси. Эта молитвенная связь, даже если вы не посещали Соловки, все равно есть, такая же точно, как, если человек не был в Киево-Печерской Лавре, но он ощущает грандиозный фундамент, духовную мощь тех, кто заложил основы монашеского бытия, стремления к идеалу христианской жизни и, наверное, во многом определил пути бытия Святой Руси.

Еще в семинарские годы я прочел в самиздатовском варианте, потому что в советские времена религиозная литература была под большим запретом, замечательную книгу Бориса Ширяева «Неугасимая лампада». Помню, как читал своим однокашникам-семинаристам страницы исповеднической истории Соловков, – многострадальных, святых, духовно всегда непобежденных. И в этом году Господь даровал мне совершенно неожиданно оказаться в Соловецкой обители. На пути с Земли Франца Иосифа, где 16 августа я освятил самый северный храм Русской Православной Церкви, возвращался через Архангельск, полагая, что проведу самое большее день с митрополитом Даниилом, расскажу, как прошло освящение и улечу в Нарьян-Мар. Но меня ожидало известие, изменившее планы: Святейший благословил быть на Соловках во дни чествования основателей обители и Преображения Господня.

Люди, совершившие паломничество, рассказывают об уникальности мест, которые они посетили. Так говорят и про Святую Землю, и про Валаам, и про Троице-Сергиеву лавру, из которой я духовно родом. Так, наверное, должно быть, но суть в ином: личного духовного опыта ничего не заменит. Это особый дар: говорить о месте, освященном молитвами, Божией святостью, благословением Господним. Обычные или, наоборот, искусные словеса, наверное, в какой-то мере мешают человеку ощутить в своем сердце и пережить опыт встречи со святынею, с благодатью места, куда он направляет свои стопы. И ожидание непременных чудес помешает человеку воспринять духовное сокровище веры. Соловецкие острова - совершенно необычная земля. Они неповторимы. Их духовная мощь овладевает человеческой душой, и он навсегда уносит в своем сердце эти воспоминания.

Я отрешился от всех рассказов о Соловках: на чужой опыт лучше не обращать внимания, потому что каждый привносит свои переживания, может быть, иногда эгоистично диктуя свои впечатления. Едва я ступил на соловецкую землю, спустившись по трапу самолета, вдруг в облаках, в порывах ветра, пригибающих траву, почувствовалось что-то действительно необычное. Как будто в душе слезы, умиление - не какие-то сладенькие, умилительные ощущения, а глубокое смирение души, ощутившей свою немощь, недостоинство перед огромной, неописуемой и всеобъемлюемой благодатью, пронизывающей творение, которая слышится в ветре, в чайках, зрится в камнях. Это чувство я испытал, и оно оказалось более глубоким, нежели то, что человек переживает в многолюдстве праздничных собраний.

Соловки требуют уединенного восприятия «соловецкого» сокровища. Наверное, основатели обители восчувствовали близость Творца и остановили свой выбор именно здесь, чтобы на этом острове подвизаться, молиться, жить ради Бога и полностью посвятить себя Господу. Таково мое первое впечатление о Соловках, когда оказываешься один на этих берегах, возле вечных камней, под бесконечным небом. Вспоминаются слова Александра Блока, хотя модернизм его творчества мне претит. У него есть очень глубокое, краткое словосочетание: «наш умный Север». Оно сопряжено с родственным словосочетанием «умная молитва», потому что это сосредоточенное, глубокое ощущение близости Бога. Наверное, на Русском умном Севере такое переживает каждый человек. Другое дело - приемлет он это или нет, потому что свобода всегда остается за нами.

- Владыка, у вас немало художественных фотографий, привезенных из поездок на Сахалин, из экспедиций к Северному полюсу. Удалось ли поработать на Соловках?

- Лучшие образы-впечатления, конечно, в душе, а техника лишь пособие. Я сделал немного снимков, поскольку этим нужно заниматься в будничные дни, когда ты не вовлечен в богослужебное бытие, которое занимает все 24 часа в сутки.

- Ваш образ Соловецких островов, с чем они ассоциируются? Что бы вы выбрали для съемки, будь возможность сделать всего одно фото?

- Это трудно определить. Первое чувство, и самое сильное, когда я ступил на эту землю, не просто нерушимая связь времен, но и глубинное ощущение, что Соловки - это история многострадальной Руси, - многострадальной не в скорбях, а в преображении и подвиге. Связь с подвигом древних подвижников на Соловках, как на земле, восприявшей страдания новомучеников, Русской Голгофе новейших времен, чувствовалась во всем. Для меня не было такого, чтобы остановить взгляд на чем-то и сказать: вот символ Соловков. Может, и к лучшему, потому что это восприятие было бы в чем-то похоже на открытку. Соловецкие острова не Пизанская башня и не Эйфелева, Соловки – неодолимая крепость Православия, это северные берега, ветер, березы, стоящая под корнями темная вода, листва, удивительные закаты. Наверное, нельзя что-то вычленить из понятия «Соловки». Удивительно органичный мир, где монастырь является, конечно же, осью бытия. Думаю, что и для основателей монастыря было именно так, потому что весь мир они ощущали одухотворенным, пронизанным благодатью, возвышающей душу и ведущей к подвигу о Христе.

Людмила Селиванова

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.