Благодатная задача - воспитать 300 детей

Дата публикации:26.07.2013

Он прекрасно разбирается в предметах изящного искусства и с юмором реагирует на различные ситуации. Любовь к математике не помешала ему выбрать профессию художника-педагога и защитить диплом по скульптуре. Благодатная задача, которая наполняет жизнь смыслом, по его мнению,  - это воспитание трехсот детей. В гостях у нашей редакции протоиерей Димитрий Смирнов.

- Отец Димитрий, вы более 10 лет возглавляли Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами. Почему решили уйти в отставку?

- Настал удобный момент. В связи с тем, что сменилось руководство Вооруженных сил, начался новый этап в воссоздании института военного духовенства, потребуется много командировок, а для меня это в силу возраста достаточно сложно. Я подготовил себе преемника, кандидатуру которого поддержал Святейший Патриарх. Но я остаюсь в отделе консультантом, ко мне всегда можно обратиться, если мое видение той или иной проблемы будет интересно.

- В марте вас назначили первым заместителем Патриаршей комиссии по вопросам семьи и защиты материнства. Что станет главным в этом служении?

- Это важнейшее направление в церковной социальной деятельности. Сочувствие к детям привело меня в педагогический институт, и потом, став священником, эту тему я из рук не выпускал. Сейчас займусь ею целиком: мысли, которые сложились у меня в голове и сердце за 30 лет священнической деятельности, смогу изложить и «упаковать», чтобы они были приняты Церковью, а потом, может быть, и государством, и народом. Собственно, мои общественные выступления касались темы семьи и детства в гораздо большей степени, чем армейской. Первая важней для меня, ведь я вырос в многодетной семье.

- Расскажите, пожалуйста, о ней.

- Есть хорошие семьи, а я считаю, что моя была прекрасной: отец, мать, дед, которых очень люблю. Отец умер четверть века назад, а я по нему до сих пор скучаю. Мать по образованию  учитель, но, чтобы прокормить нашу ораву, - нас трое братьев - работала в детском саду. Отец - инженер-физик -  всю жизнь писал музыку для духовых инструментов, для скрипки, играл на фортепиано. Это было его основным делом. Сказать, что у нас были какие-то особые традиции, не могу. Общая, пожалуй, для всех - с юмором реагировать на различные ситуации и везде видеть нечто смешное. Это украшает жизнь, делает ее не такой мрачной.

- Вас заставляли ходить в музыкальную школу?

- Нет, не заставляли. Мы по собственному желанию посещали разные кружки, в том числе и спортом занимались. Все это соединялось органично. Каждый день проходил в музыке: отец, вернувшись с работы, садился за фортепиано, и дом наполнялся музыкальной атмосферой, очень полезной для души.

- Ваши родители были верующими?

- Да, хотя в церковь не ходили. Между тем по линии отца, начиная с 18-го века, все были священниками. Мой прадед, священномученик Василий Смирнов, расстрелян в 1938 году.

Я сам пришел в церковь, когда мне было лет 15, святить куличи на Пасху. Постепенно воцерковился, а за мной родители, братья, их жены. Получается, я восстановил традицию священства в семье.

- Окончив математическую школу, вы выбрали художественно-графический факультет пединститута...

-  Но год все же отучился на физмате. Мой дед был известным на весь мир математиком, вот я и решил идти по его стопам. Вторую сессию сдавать не стал, понял, что это не мое. И все же до сих пор благоговею перед математикой и, кажется, понимаю ее философию. К художественному творчеству я был причастен с  детства. В нашем доме бывало много художников, и мы, дети, слушали их разговоры. Мама приобщала нас к изящному искусству, водила на выставки. Самая первая, которую я запомнил, - Кузьмы  Петрова-Водкина. В семь лет мне дали тюбик с масляными красками, кисти, холст, и я начал учиться рисовать.

- Диплом вы защитили по скульптуре, а сейчас занимаетесь творчеством, если появляется свободное время?

-  После того как защитил диплом, глину в руках не держал.

 - А такое желание есть?

- Есть. Особенно, когда увижу что-то красивое, тут же хочется запечатлеть. Лоренцо Бернини говорил: перед тем как приступить к картине, нужно неделю ходить, заложив правую руку за отворот камзола, а мне, наверное, надо два года отсыпаться. Но одно дело видеть, другое - создавать. Скульптура, пожалуй, самый сложный из видов искусства, поэтому скульпторов так мало, это весьма редкий, «штучный товар». Когда на выставке отыскиваешь хотя бы одну хорошую вещь- целое счастье.

- Отец Димитрий, вы учили детей в художественной школе. И почему вдруг священство?

- Понял, что по большому счету, следует заниматься родителями этих детей. В Спасо-Преображенской пустыни в Латвии старец Таврион благословил меня служить в Церкви, причем сам, без моего вопроса.

- Можно сказать, вы возглавляете «семейный сегмент» в Церкви. Наверняка людям будет интересно знать, сколько детей в вашей семье.

- Пятьдесят, а с воспитанниками художественной школы - триста. Я создал три детских дома, и всех ребят воспринимаю как родных, реализую себя в них как отец. Очень часто к ним езжу, а не где-то на облаке сижу. Один детдом взяла на свое попечение моя дочь. Она у нас с супругой единственная, вот я и решил выйти из положения таким образом и всем советую. Знаете, это так прекрасно - заниматься с детьми, пытаться  вырастить из них настоящих людей. Это сложнейшая задача, но благодатная. Она наполняет жизнь смыслом. Очень похоже на скульптуру, кстати. Глиняная натура сопротивляется, дерево сопротивляется еще больше, камень - еще, а человек - это и камень, и дерево, и глина одновременно: разные в нем куски. И вот ненужное предстоит отсечь, что-то вырезать, а что-то слепить. От детей много радости - выходишь из детского дома и чувствуешь на душе блаженство.

Многие наши ребята выросли, погрузились в свою жизнь. А их практически ждала, раскрыв пасть, тюрьма, ведь, по статистике, туда попадают 90 процентов детей из государственных детдомов. Государство тратит миллиарды на подготовку людей, которые будут жить в тюрьме, потому что они абсолютно не могут социализироваться. В государственных детдомах кормят, одевают, выполняют школьную программу, но не готовят к жизни. Наши же выпускники поступают в вузы, и ни одного нет в тюрьме.

- Вы, безусловно, знаете о громких событиях, которые произошли в Архангельской епархии с участием  последователей священника Георгия Кочеткова. Почему во всех епархиях, где действуют такие общины, возникает напряжение?

-  Строй этих общин противостоит Православной Церкви. Они являются инородным телом, которое камуфлирует себя под нее. На самом деле там царит совершенно иной дух. Священноначалие либо закрывает на это глаза, либо пытается привести эти общины к единой норме. Тогда тут же возникает конфликт, поскольку они хотят жить своей жизнью. Я даже не очень понимаю, зачем мы им нужны. Сейчас можно основать любую Церковь с любым названием, допустим, «Крокодиловы слезы» или «Лунная песня», и, пожалуйста, делай что хочешь. Там, как и в каждом таком образовании, которые мы обычно величаем сектами, формируется определенный тип человека. Если он не поддается форматированию - уходит, поддается - значит, остается и принимает все обычаи, которые возникли в результате 25-летнего существования. В России их чуть больше 1000 человек, не так уж и мало, целый полк. Они не меняются, что можно ожидать?

- В Архангельске вы не первый раз. С чем у вас ассоциируется Север?

- Здесь я был 12 лет назад, и прежние мои воспоминания - это широкие улицы, Малые Корелы и музей ИЗО с иконами северного письма. Я даже зрительно помню каждую.

Север благовидный. Таких красок нет нигде в мире. Мне удалось объездить почти весь мир, но краше Русского Севера я ничего не видел. Тут потрясающее небо. Например, где-нибудь в Италии небо как крашеный синий забор, а здесь каждые 10 минут мы видим новый цвет, начиная от изумрудно-зеленого и заканчивая фиолетовым. Можно  целыми днями сидеть и смотреть. Непередаваемо, поэтому мало кто из художников, по крайней мере я не встречал, способен убедительно написать северное небо.

Людмила Селиванова

 

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.