Забытый подвиг

Дата публикации:20.03.2014

Ведущий научный сотрудник Соловецкого музея-заповедника Анна Яковлева предлагает вниманию читателей исторические заметки о миссионерской деятельности в Свято-Никольском скиту на Югорском шаре. В XIX веке по указу Святейшего Синода в Архангельской губернии за Полярным кругом было основано два монашеских скита: на острове Новая Земля (1889) и в проливе Югорский шар (1891 г.), оба – с миссионерскими целями.

С риском для жизни

Скит на Новой Земле, приписанный к Николо-Корельскому монастырю, имел более благоприятные условия для проживания по сравнению с югорским: сюда доходили теплые воды Гольфстрима, от холодных ветров с Карского моря он был защищен горным хребтом, вблизи него существовали два постоянных самоедских поселения, с которыми было налажено пароходное сообщение из Архангельска.

В поселении на Югорском шаре условия для жизни были гораздо тяжелее, практически на грани выживания. Добирались в скит с большим риском для жизни, православная миссия там была настоящим подвигом, к сожалению, малоизвестным и в то время, а сегодня полностью забытым.

Югорский шар, пролив между островом Вайгач и материком, соединяющий Баренцево и Карское моря, осваивался русскими с XVI века. В короткие летние месяцы они ходили для промыслов в район Югорского шара и на Вайгач и далее через пролив – в Обскую губу и Мангазею. В самой узкой части пролива, в месте переправы на Вайгач, в XVI веке было основано промысловое становище Хабарово.

В зимнее время в этой местности никто не проживал. Промышленники и торговцы съезжались туда в начале мая. Часть из них оставалась на промысел в районе шара, а часть переправлялась по льду через пролив на Вайгач и возвращалась обратно в начале июня, пока лед в проливе не начинал таять. Все вынуждены были оставаться в становище до сентября-октября, пока не замерзали реки, и не появлялась возможность по зимнему пути вернуться в свои селения. В течение 4-5 месяцев на Югорском шаре и вблизи него проживало 200-250 человек. Хабарово служило также перевалочной базой для арктических экспедиций.

От прихода к скиту

В середине XIX века для духовного окормления проживающих на Югорском шаре пустозерские промышленники поставили деревянную часовню во имя святителя Николая Чудотворца.

В 1885 году иркутский купец Александр Михайлович Сибиряков с разрешения епархиального начальства построил на Югорском шаре церковь и пожертвовал капитал в 10 000 рублей, чтобы на проценты с него содержать причт из священника и псаломщика.

В 1886 году приход был открыт «в целях удовлетворения церковно-религиозных потребностей русских промышленников и духовного воздействия на язычников-самоедов». Самоеды через Хабарово отправлялись на Вайгач, где было средоточие языческого культа, так там находился идол «амалго», которому они особо поклонялись.

Священник Платон Кулаков и псаломщик Чупров на пароходе приехали в становище в июле 1888 года и пробыли там до сентября. От дальнейших поездок на Югорский шар они отказались. Священник в своем рапорте благочинному писал: «…там, где природный самоедин, привыкший к бурям и холодам, по суровости климата и дикой местности не может жить зимой, то может ли жить причт» (здесь и далее: орфография и пунктуация автора сохранены - прим. ред.) Других священников, желающих служить на Югорском шаре, не нашлось.

Поэтому в 1891 году приход в Хабарово был закрыт, а вместо него учрежден монашеский Никольский скит, который причислили к Веркольскому монастырю.

Тяжелое зимовье

22 февраля 1890 года на Югорский шар через Пустозерск из Верколы отправились четверо монахов и трое послушников. Вслед за братией выехал сам настоятель монастыря игумен Виталий, чтобы помочь монахам обустроиться на месте.

В Пустозерск все прибыли в середине марта, но в становище оттуда выехали лишь 21 апреля. Преодолеть предстояло более тысячи верст. На всем пути не было никакого жилья, кроме кочующих самоедов. По бездорожью передвигались на оленях. Обоз состоял из 35 подвод, запряженных 120 оленями, на них находилась съестные припасы, два чума, вода.

С большими трудностями миссионеры добрались до места лишь 30 мая. Игумен Виталий писал в своем дневнике: «Во все время пути, во все сорок дней, ни я, ни братия, ни разу не раздевались, кроме малицы и совика. Несмотря на непривычку быть постоянно под открытым небом, спать на снегу во время бурь и непогод, благодарение Богу, что сохранил нас в совершенном здравии» .

Разместились монахи в причтовом доме, который специально был построен Сибиряковым к их приезду. Богослужения монахи проводили по строгому скитскому уставу. Утренняя служба начиналась в 4 часа утра и заканчивалась к 9, вечером, на праздники за малым повечерием, которое начиналось в 5 часов пополудни, служили всенощную, которая завершалась к 11 часам. В свободное время монахи занимались рукоделием и хозяйственными делами.

18 августа на пароходе игумен Виталий покинул скит, оставив монахов зимовать одних. До следующей весны никакой связи с ними не было.

В марте 1891 года на Югорский шар был отравлен иеромонах Анания. Он благополучно добрался до скита и застал там страшную картину. Из зимовавших в становище семи насельников обители в живых остались лишь трое. Но и они были настолько слабы, что даже не могли похоронить умерших, а просто положили их в часовню.

Вскоре в скит прибыли первые промышленники и выкопали могилы. Во время похорон умерли еще двое монахов. Все шестеро умерли от цинги. В живых остался лишь послушник Николай Гороховский.

Приписка к Тельвисочной церкви

После произошедшей трагедии Веркольский монастырь отказался направлять монахов на Югорский шар. В 1894 г. скит был приписан к Тельвисочной церкви Печерского уезда, которая находилась в 600 верстах от становища. В 1893 и 1894 годах туда отправлялись священники и псаломщики из этой церкви. В 1894 году священник Сергей Попов и псаломщик Иосиф Попов добирались до Югорского шара более 50 дней.

О том, с каким риском для жизни они переправлялись через водные преграды, священник писал в своем дневнике: «12 мая. Проезжая это пространство, нечего было и думать о сохранении вещей и одежды, а, напротив, каждую минуту должны были опасаться быть опрокинутыми быстрым течением воды реки Черная, особенно, когда у оленей не хватало ног до дна, и они плыли. Натерпевшись страху и измокшие, перебрались на другую сторону реки. При осмотре ящиков оказалось все мокрое, как то, риза, Евангелие, книги и т.д. Отправились морем около берега. Немного отъехав, встретилась Пайхойская губа, которую, переправляясь, оказались не в лучшем положении, что при переправе через Черную речку. При чем погибли три оленя».

В 1895 г. скит вновь опекали монахи Веркольского монастыря, они находились там с мая по октябрь. Но уже со следующего года монахи от заведования скитом отказались. В 1896 году становище оставалось без духовного попечения, а в последующие два года туда вновь отправлялись священники из Тельвисочной церкви.

Представлением епископа Архангельского и Холмогорского Иоанникия в 1896 г. Николо-Успенский мужской скит на Югорском шаре был упразднен, и скитской храм приписан к Тельвисочной церкви. Капитал Сибирякова был передан в Архангельскую духовную консисторию.

Казалось бы, проблема духовного окормления самоедов и промышленников на Югорском шаре благополучно разрешилась, командируемые из Тельвиски миссионеры довольно успешно справлялись со своей задачей. Для них пребывание в этой суровой местности и дальние переезды по тундре были привычным делом.

Но осенью 1898 года епископ Архангельский и Холмогорский Иоанникий вновь решает передать Никольскую церковь в ведение монастыря, на этот раз – Соловецкого. Свое решение он обосновывает так: «Командировать приходского священника, значит, отрывать его от паствы, которая всегда в нем нуждается. Монахам же оставлять некого, и в них никому нет нужды».

Соловецкая миссия

Св. Синод поддержал решение епископа, и скит на Югорском шаре приписали к Соловецкому монастырю. Однако соловецкая миссия оказалась неудачной.

В июне 1899 в скит с Соловков были командированы иеромонах Филадельф, иеродиакон Серапион и четверо послушников. На монастырском пароходе они приехали в Архангельск, где закупили все необходимое для поездки: свечи, ладан, церковное масло, продукты, строительные материалы для ремонта, даже дрова. Но до Югорского шара соловчане добраться так и не смогли.

Пароходов в навигацию 1899 г. на Печору было два: 22 июня и 14 августа. Однако ни один из них из-за сплошных льдов подойти к становищу на расстояние, возможное для высадки пассажиров на берег, не мог. Монахи и послушники вернулись в Архангельск.

После неудачной поездки соловецкий архимандрит просит Московскую контору Синода освободить монастырь от заведования скитом на Югорском шаре. Руководство конторой с пониманием отнеслось к просьбе, и в 1900 году скит вновь был приписан к Тельвисочной церкви.

Однако миссионеры туда приезжали не только из Тельвиски. В 1901 г. на Югорский шар был командирован священник Архангельской тюремной больницы Платон Кулаков, который в 1888 году и начинал там миссионерскую деятельность. В 1904 году на Югорский шар был отправлен иеромонах Вадим из Веркольского монастыря. В остальные годы духовным попечением промышленников и самоедов в этой местности занимались священники из Тельвиски.

Богатые всходы

Судя по документам, хранящимся в Государственном архиве Архангельской области, последняя миссионерская поездка на Югорский шар состоялась в 1917 году. Ездил туда священник Александр Сидоровский из Тельвисочной церкви, без псаломщика, туда и обратно зимним путем.

В Никольском храме он отслужил 36 литургий. Священник вез с собой походную церковь и по дороге в становище и обратно посетил 140 чумов, в каждом служил водосвятный молебен, окроплял святой водой стада оленей. Миссионер посетил также часовню на острове Вайгач, Вайгачскую и Югорскую метеостанции, где совершил Всенощные бдения и водосвятия. Повсюду, где бывал, он проводил религиозно-нравственные беседы. Священник владел самоедским языком. Он обучал детей Закону Божию, молитвам, русскому языку и арифметике.

Отчет в Консисторию А. Сидоровского от 25 ноября 1917 года повествует не только о его активной деятельности, но и о том, что труды его предшественников дали богатые всходы. За время поездки священник крестил 39 человек, венчал 18 пар, отпел 20 человек и причастил 450 человек.

Для сравнения: в первые миссионерские поездки венчаний не совершалось совсем, так как самоеды категорически отказывались сочетаться церковным браком, причастников в 1893 году не было ни одного, а в 1895 г. – лишь один человек. Отец Александр писал: «Приятно видеть полный храм молящихся в праздники самоедов. Они ставят много свеч и жертвуют охотно на церковное блюдо и в кружку».

Но самым поразительным был факт уничтожения самоедами языческих идолов. Священник сообщает: «Ал. Тайборей рассказал, что немало идолов сбросил в воду вблизи Хайпудырской губы».

Священник заявил в своем докладе, что «на будущий год еще раз согласен съездить в шар». Однако в связи с Октябрьским переворотом 1917 года и последовавшим за ним в январе 1918 ода декретом об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, вероятнее всего, миссионеры на Югорский шар больше не отправлялись. Во всяком случае, документов о таких поездках в ГААО больше нет.

Для малой паствы

Вся история миссионерской деятельности в этом маленьком становище, в диком крае с тяжелейшими природными условиями показывает, насколько самые разные люди были обеспокоены духовным окормлением даже столь малой паствы, которое и возможно-то было всего несколько месяцев в году.

Деятельность миссионеров на Югорском шаре была бы невозможна без Александра Михайловича Сибирякова. На его средства были устроены церковь, причтовый дом, баня, закуплены все иконы и церковная утварь. Сибиряков жертвовал деньги на неоднократные ремонты храма, на своих судах доставлял все необходимое в скит. Он делал щедрые денежные вклады при почти ежегодном посещении скита. Наконец, на проценты с его капитала в 10 000 рублей оплачивались все командировки миссионеров.

Епархиальные архиереи и духовная консистория ни на год не оставляли своим вниманием миссию в Никольском скиту. Они со всей ответственностью и решительностью старались организовать эту деятельность наиболее благоприятно. Труд миссионеров в этих арктических снегах был настоящим подвигом, достойным, как думается, более широкой известности.

Примечание. Фото общего вида скита из книги Окладников Н.А., Матафанов Н.Н. Тернистый путь к Православию. Архангельск. 2008.

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.