Эйфория полета…пока не накрыло

Дата публикации:23.07.2015

Есть серьезная проблема в среде православных — не все среди них христиане, к сожалению. Они православные по обряду, по традиции, по культурной принадлежности — не более того. А вот «христовости» в них нет. На такие размышления натолкнула архангельского священника иеромонаха Даниила (Плотникова) беседа о документе «Об участии верных в Евхаристии».

Никакого духовного прогресса!

Недавно ко мне подошла женщина в слезах и со скорбью рассказала, что за 13 лет церковной жизни она не ощутила никакого духовного прогресса. Я немало размышлял над тем, почему так происходит.

Среди наших прихожан имеет место некое обрядоверие, иногда его очень сложно отследить, но оно очень распространено. Оказывается, есть путешествующие по храмам люди, которые держат обиды на Церковь, на священнослужителей, они пытаются через сугубо обрядовое участие в Таинствах магическим образом избавиться от последствий своего внутреннего переживания.

Получается, у человека есть старая глубокая обида на кого-то, однако он дерзает проходить чин Исповеди, причащаться и пытаться «заесть» старую обиду Телом и Кровью Христа. Нельзя приступать к Таинству Причастия, если ты во вражде со своим братом, а, тем более, во вражде со священником.

Причем некоторые могут обижаться на священника не потому, что он несправедливо поступил, а потому что он дал некую духовную нагрузку этому человеку, которая являлась бы для него очистительной. Например, кто-то совершил смертный грех, и священник ему назначил епитимию. Человек оскорбляется этим, уходит с обидой, больше со священником не контактирует, идет к другому батюшке. Естественно, новому «духовнику» он не раскрывает ситуацию, начинает фантазировать, сочинять что-то. Наша бедакак священнослужителей, которые принимают исповедь, в том, что мы часто такие случаи покрываем.

Лукавство и обман всегда замечаются

В документе говорится, что целью подготовки к Евхаристии является не внешнее выполнение формальных условий, но обретение покаянного состояния души, прощение обид и примирение с ближними. Это очень важно, и здесь мы выходим на вопрос о духовничестве.

Недавно мы в своей общине ввели практику откровения помыслов для сестер. Есть проблемы духовные, о которых на исповеди говорить не следует, потому что это не беседа, не перерасказ событий из жизни, а покаянное свидетельство пред Богом о своих прегрешениях. Для того чтобы была возможность обсуждать подобные вопросы, существует практика откровения помыслов.

Сейчас на откровение помыслов могут прийти не только сестры, но и миряне — человек рассказывает о том, что ему думается, мыслится, кажется, чувствуется.

Часто православные христиане не верят священникам, потому что жизнь духовенства зачастую расходится с проповедью. Основание трудов священника на приходе — совершение богослужений, проповедь и жизнь согласно этой проповеди. Проповедь и служение — это почти все могут.

Когда прихожане тебя видят — как ты ездишь, на чем ездишь, как питаешься, одеваешься, разговариваешь, как ты благословляешь, — хорошо просматривается фальшь. Нельзя заставлять других делать то, чего сам не исполняешь. Лукавство, ложь и обман всегда замечаются.

Дети — неподкупные судьи

Грамотно, хорошо и взвешенно в документе говорится о Причастии и духовной жизни детей. Есть такая беда: причащение детей при отказе от Евхаристии родителей. Многие взрослые думают, что они освящаются через чад, которых причащают. Это неправильная, ущербная философия!

Ребенок в Причастии видит и внутренне переживает сопричастность полноте церковной, но тут же он ввергается обратно в мирскую жизнь, где вообще нет места Богу. Если взрослый человек вне евхаристического общения, у него нет полноты общения с Богом, соответственно, ничего в духовном плане он ребенку дать не может. Если сам он евхаристической жизнью не горит, ребенок это заметит. В этом смысле дети — неподкупные судьи.

Если есть евхаристическое общение, литургическая жизнь, то налаживается и приходская деятельность. Смысл не в том, что ты становишься рабом общины, а она тебя эксплуатирует. Это и награда, и заслуга — принимать участие в полноте жизни Церкви.

Вотчина батюшки

Тема приходской жизни также отражена в документе. Храм и община иногда воспринимаются как некая вотчина батюшки, его загородный домик. Причем понимание это бытует в среде крещеных православных людей, и это причиняет сердцу боль. В корне неверно восприятие, что вот это церковь такого-то батюшки, а не храм, к примеру, великомученицы Варвары. Священники здесь труженики, поставленные по послушанию, это не их вотчины.

Важно, что в документе идет речь не об исповеди с обрядовой стороны, а именно о раскаянии. На исповеди не надо бороться с грехами. Надо прийти как на прием врача, совершенно четко и ясно понимая свое духовное бессилие. Пришел, рассказал доктору, а дальше слушай, что он говорит.

Если говорить о выборе духовника — не нужно искать себе среди священников ласкателя слуха, льстеца, который будет говорить: «Да все хорошо, причащайся, Бог тебе поможет». В таком случае не надо удивляться тому, что притормаживаешь на поприще духовного роста.

Это как в медицине. Если болячка сложная — «непонятно что» — мы обращаемся не к ветеринару Пете, а ищем кого-то из профессоров. Потому что он знает больше, чем добрый дядя Петя, который лечит коровок. Тут недостаточно доброты и хорошести, тут нужен специалист, который может тебя не только шприцем уколоть, но еще и скальпелем резануть. Ради твоего же блага. Не надо обижаться на священников, которые не допускают к Причастию по духовным причинам.

Возмездие не надо придумывать

Очень хорошо документ отражает тему церковного брака и связанные с этим вопросы по причащению супругов. Тут есть глубина.

Понятно, что многие семьи создавались не как церковный брак, действовали совсем иные основы и принципы, но если брак первый, то совершенно точно, что людей соединил Бог. Даже если вы создали семью вне Церкви, Сам Бог объединил вас друг для друга. Просто нужно рассматривать каждый случай отдельно.

Что касается причащения людей, согрешивших абортами, — я всегда смотрю на состояние духа человека. Если он говорит об аборте как о чем-то обычном, не требующем особого покаяния, то обычно советую походить на службы, но не причащаться. Если же у человека есть сокрушение, если он говорит об этом с болью — это совсем другое.

Возмездие за грех не надо придумывать, оно и так свершится. Здесь все просто: отмщение за грех — это последствия твоих же действий. К примеру, если человек прыгнул с 26 этажа, понятно, что он не выживет, но кто виноват в этом? Земля виновата, что она его так немилосердно встретила? Гравитация отомстила за то, что он решил как птица полететь? Кто виноват? А может, строитель, который этот этаж воздвиг наверху?

Когда человек недоумевает, почему в его жизни скорби, неприятности и беды, то надо просто вспомнить, что где-то когда-то в течение жизни он этот прыжок сделал. А то, что до сих пор не накрыло, это означает, что он находился в состоянии полета, это была эйфория.

Состояние свободного падения

Сейчас почти вся молодежь блудит, и многие себя успокаивают. Они говорят: «Где ваш Бог? Он не мстит нам, не наказывает». Их состояние — свободного падения. Иногда и через 10 лет с землей встречаются.

Что касается женщин, совершивших аборт, — кто-то из них тоже еще летит, а кто-то уже ударился. Искусственно наказывать не надо. Сокрушение сердечное несчастной женщины уже является для нее наказанием. Если она исповедуется с плачем в том, что натворила, это и есть епитимия.

В таком случае уже не надо поклонов и прочих строгостей, здесь необходимо врачевание, мягкое лекарство. Например, в обязательном порядке чтение житий святых или Евангелия, книг святых отцов. Если говорить про других людей, пострадавших от иных грехов, то к ним относится то же самое.

Человек, в котором есть сокрушение сердечное, нуждается не в большем усилении страдания, но в смягчении его, в неком вспомоществовании. Если человек покаялся искренне, это видно по нему, он мучается.

То, что описано в первой части документа, — яркое свидетельство того, что Церковь жива. Где наше место в истории Церкви Христовой? Где мы находимся — в первых ли веках христианства, или в годы Синодального периода, или, может быть, в Византии IX века, а может, в эпохе Вселенских соборов? Но ведь, может оказаться, что, мы вообще в ветхозаветных временах… И это в XXI веке…

Записал Марк Полосков

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.