"Сура, Сура дорогая..."

Дата публикации:27.07.2015
Воспоминания о начале возрождения Иоанно-Богословского монастыря и Сурской общине.

Мариамна Кожокарь, бывшая насельница Сурской женской общины

Родом я из Молдавии. Прочитав книгу «Моя жизнь во Христе», полюбила всем сердцем своим отца Иоанна. Прочитанные записки игумении Таисии (его духовной дочери) также укрепили во мне твердость духа и помогли выбрать свой жизненный путь. Никогда не предполагала, что попаду на родину к батюшке Иоанну. Но дивен Бог во святых своих!

В августе 1998 года для возрождения монашеской жизни в Суру приехали первые насельницы из Архангельской области, из Молдовы (удивительно, что и во время о. Иоанна в Сурском монастыре также подвизались сестры из Молдавии) и города Алма-Аты. Среди 14 сестер оказалась и я. Мои впечатления и воспоминания о том времени, - теплые и незабываемые.

Мы жили в ветхом доме отца Георгия Маккавеева (бывшего монастырского священника). Дому почти сто лет, и он долго оставался без ремонта, удобств никаких не было. Зимой страдали от холода, ведь многие из нас южанки, а в 1999 году пришлось перетерпеть 53-градусный мороз! Но милостью Божией у нас была духовная радость. Мы вели просветительскую деятельностью в Суре и окрестных деревнях, ездили по святым местам Архангельской области, восстанавливали Никольский храм, построенный самим отцом Иоанном, вновь отстроили Никольскую часовню, купальню и Троицкий храм в Летовской Роще.

По инициативе ныне почившей учительницы географии Серафимы Вячеславовны Даниловой в доме священника Георгия Маккавеева был создан музей святого праведного Иоанна Кронштадтского. Он открылся 6 июня 2000 года. Мы с сестрами помогли с оформлением, а впоследствии проводили экскурсии по музею и селу.

Каждое воскресенье и по большим праздникам в молитвенном доме Георгия Маккавеева совершались богослужения - приезжали батюшки из Веркольского мужского монастыря. Настоятель подворья в Архангельске игумен Феодосий (Нестеров) особенно поддержал нашу общину и в строительном деле, и в духовной жизни.

Мои размышления об этом святом месте весьма трогательны! Господь в Своем неизреченном милосердии сподобил пожить и потрудиться во славу Батюшки Иоанна Ильича Сергиева на его родине - в этом дивном крае. Тут – первозданная красота северной природы, простота людей, и даже животные кажутся более добрыми и ласковыми. Любимая родина праведного стала и для меня таковой, потому что именно здесь, где все дышит его святостью, положено начало моему духовному возрождению.

Более ста лет прошло с кончины Батюшки, но его образ продолжает источать свет Христовой Любви. Щедра его благотворительность, неисчислимы и значительны дела пастырства и храмоздательства, разнообразна была география его поездок, так дивны были чудеса его, творимые Создателем по молитве святого праведника.

Благодарю всех духовных лиц, с кем мне удалось потрудиться для памяти отца Иоанна. Ныне монастырь возрождается, и его летопись, даст Бог, будет продолжена.

Монахиня Осия (Андрушко), бывшая насельница Сурской женской общины

Когда весной 2005 года я приехала в Суру, меня охватило чувство, будто я дома… Попросила благословения остаться в Сурской общине, и мне позволили с такой формулировкой: «Пусть поживет». Долго недоумевала, почему только «поживет?», ведь я полюбила Суру всей душой, и ее жителей, с огромным благоговением относящихся ко всему, что связано с именем святого Иоанна Кронштадтского, готовыми самоотверженно прийти на помощь по первому зову.

Позже поняла: все промыслительно, моя миссия была «сохранить». Ведь я попала в общину в самый трудный ее период, когда после небывалого подъема духовности на рубеже тысячелетий, после внешних трудов по восстановлению храмов, ведению хозяйства, налаживанию быта, пришло время перейти к внутреннему деланию - смирению, послушанию, молитве. Не все сестры видели для себя идеалом монашеский путь, община распалась - кто учиться, кто замуж, кто на юг, под крылышко своего духовного отца, а я с севера, монахиня, и меня оставили «сохранять».

Духовно окормляли Сурских прихожан веркольские иеромонахи. Вообще дух Веркольского монастыря особый, сравнимый с Лаврским, - глубокое знание учений святых отцов, опыт аскетического делания и одновременно простота и доступность в общении. Чаще всех приезжал иеромонах Рафаил. Батюшка оставался в храме еще долго после всенощной и выслушивал длинные исповеди прихожан, назидая словами святых отцов, понимая, что духовное возрождение невозможно без покаяния. Особое попечение проявлял иеромонах Феодосий, разделивший со мной крест трудов по возрождению Суры. Во время очередного срыва: «Устала, больше не могу», он вдруг ответил: «Это самые счастливые годы в твоей жизни». И это так. Сейчас в сердце с тоской отзываются слова Батюшки Иоанна: «Сура, Сура дорогая…»

Особенная помощь святого праведного Иоанна Кронштадтского проявилась при завершении восстановления Никольского храма. Там вновь выложенные из кирпича 20-ти метровые стены и верхние своды были прикрыты одним слоем полиэтилена, летом дождь забирался в трещинки, а зимой эти льдинки крошили кирпич – беда. Вдруг звонок из Москвы, удивленный голос Романа, который помогал Суре: «Разве уехали не все? Жизнь продолжается? Чем помочь?» - и бригада из трех кровельщиков закрывает железом купол и ставит крест на главку. Из Италии православный христианин Владимир, исцеленный по молитвам к святому праведному Иоанну Кронштадтскому от смертельного недуга, пожертвовал на оштукатуривание стен храма, причем нашел он нас сам.

У святого праведного Иоанна Кронштадтского в Суре проживают многочисленные родственники по линии его сестры Дарии Ильиничны, к своему родству они относились по-разному. Одни ждали награды, другие говорили: «Мы родственники, вы у нас возьмите». Такой была Нина Ивановна Кычева, супруга прапраправнучатого племянника Батюшки, тоже Иоанна Кычева. Ее домик - один из двух в непосредственной близости к Никольскому храму. За хозяйкой второго она долго ухаживала во время неизлечимой болезни, за что та оставила ей дарственную на дом, который Нина Ивановна отдала церкви «для священника». Так она сказала, потому что на этом месте во времена Дорогого Батюшки стояла деревянная Введенская церковь, построенная новгородцами в XVI веке как оплот Православия при захвате этих земель у местных аборигенов язычников. Церковь эту при советской власти распилили на дрова, причем заставили делать это монастырских сестер.

Нина Ивановна для строителей стала земным ангелом-хранителем, в 70 лет она бралась за любую работу: сама носила воду, топила баньку после трудового дня, радушно принимала в своем доме, пекла наливные шаньги и вкуснейшие «сковородники», ее забота, щедрость отзывались искренней благодарностью в их сердцах и отношение к работе было самое ответственное.

Не обходилось без искушений, и тут Нина Ивановна чутко реагировала - кого-то поругала, других помирит, и так восстанавливалась рабочая атмосфера. Уезжая, строители кланялись при расставании – «как у родной мамы побывали». Она немного не дожила до первой Литургии в возрожденном храме, которая стала возможной благодаря вот таким бескорыстным, скромным, глубоко верующим людям, оживляющим веру делами.

Через три года начали возвращаться сестры, покинувшие Суру «за послушание», это время они подвизались в разных монастырях и утвердились в своем выборе. Они не были самыми сильными и самыми талантливыми из числа первых, но претерпели все до конца и в дальнейшем стали первыми послушницами вновь созданного Иоанновского Сурского монастыря. С их возвращением мы и продолжили стройку еще одного храма, связанного непосредственно с именем святого праведного Иоанна Кронштадтского.

У прежнего Иоанно-Богословского монастыря был скит в лесу - Летовская роща, переданная во владение обители по ходатайства отца Иоанна.

Из Летописи монастыря: «9 июня 1901года отец Иоанн во время ежегодного посещения своего родного края побывал в Летовской роще, отстоящей от монастыря на 18 верст. Прибыв пешком на самый высокий холм Летовской рощи, откуда видна вся Сура, Батюшка любовался открывающимся видом на окрестности; затем по просьбе сестер читал им Святое Евангелие. Чтение сопровождалось нравственными назиданиями и сводилось к указанию на действия Святаго Духа, питающего и оживляющего всякое растение и живое существо. Тут же на холме отец Иоанн благословил место для будущей церкви. Через год, 14 июня 1902 г после водосвятного молебна он совершил освящение престола, а затем и первую Литургию в новом скитском деревянном храме в честь Святой Троицы в Летовской роще, в конце службы он сказал слово назидания: Рукотворные храмы даются для того, чтобы нам самим удобнее было созидать себя в храмы духовные, в селение Богу Вседержителю… »

Храм сожгли на первомайские праздники в 1960-х годах «вербовщики», и на пожарище остались только погнутые от падения ржавые кресты с главок.

Стараниями сестер в 2004 году храм начали возрождать. На огромных санях завезли заготовленный сруб нового храма, который собрали уже на месте и к нему прирубили жилые кельи. Доставляли материалы зимой, потому что попасть в скит летом можно только пешком, перепрыгивая через ручьи и стволы упавших деревьев. Последние километры пешком в гору и сам Батюшка добирался, а клиросные сестры выходили из Суры с вечера, чтобы попасть в скит утром на Литургию. После проложили дорогу, называлась она «Монастырка».

Весной 2012 года мы продолжили строительство Троицкого храма. Работы вела бригада плотников Ивана Томилова из деревни Шардомень. Они срубили колокольню, поставили шатер над основным четвериком - самая трудная и опасная часть работы - без крана (где ж его взять в лесу?), вручную установили на высоте 20 метров восьмиметровые цельные брусья. Сестры выполняли посильную часть работ - конопатили стены, красили окна и двери, готовили для рабочих еду, заготавливали дрова на зиму.

Сейчас все работы по строительству монастыря продолжаются петербургскими умельцами.

Игумен Феодосий (Нестеров), настоятель подворья Артемиево-Веркольского монастыря в Архангельске

С 2000 года меня благословили ездить в Суру. В это время был период расцвета общины – много сестер «первого призыва» - разных, ярких. Вызывало удивление то, что девушки четко выполняли устав, хотя никакого «надзирателя» над ними не было. Вот им заповедали, благословили, и, например, в 5.30 они каждый день начинали вычитывать правило. Службы начались в конце 1990-х годов. Поначалу я испытывал смущение, потому что пришлось окормлять женский коллектив: исповеди могли проходить по часу с каждой из сестер, и мне открывалась бурная жизнь девичьей души. Я с ужасом думал, что, наверное, завтра они уедут. Но ничего подобного не происходило.

Селяне вначале с большим недоверием относились к приезжим девушкам, «чужестранкам». Была у нас Христина, по национальности уйгурка, были молдаванки, и местные жители смотрели на них, как на диво. Потом люди прониклись, увидели, что девушки живут искренне, и начали помогать им. Сестры не были в монашеском чине, они находились на пути поиска, послушания, некоторые потом уехали на родину, но все остались в церковной ограде.

На восстановлении Никольского храма работала Репсимия, девушка из Молдавии, которой не было и 20 лет. У нее оказался боевой организаторский талант. Местную администрацию она просто поставила перед фактом: вы обязаны помочь строительству храма. Когда Репсимия приезжала в Архангельск, директора предприятий, помогавших монастырю, стояли при ней по стойке смирно. А ей приходилось организовывать перевозку кирпича, как настоящему прорабу на стройке. Сейчас Репсимия подвизается в Троице-Сергиевой лавре.

Среди сестер старшего возраста вспоминается Юлия Михайловна. Начитанная, с большим жизненным опытом, богомудрая, она ходила в гости к местным жителям, разговаривала с ними о вере, была своего рода апостолом, многих привела в храм. Позже по состоянию здоровья она уехала. А ее светлый образ сохранился в памяти…

Сама Сура отличается от всех пинежских поселков. В ней чувствуется радость, и многие об этом говорят. Здесь благословенное ощущение приподнятости, праздничности, подъема. Эти воспоминания, как говорят, - «детские».

Незабываемы переживания в доме священника Георгия Маккавеева, где останавливался Батюшка Иоанн Кронштадтский. Я ходил по комнатам с видом на монастырь и остро чувствовал причастность к великому месту, с одной стороны, а с другой – смирение, человеческую поврежденность, – к духовным истокам приходится возвращаться из страны далече. Там чувствуешь духовный Батюшкин огонь, в таком святом месте начинаешь открывать свои немощи. Даже находясь в священном сане, понимаешь, что это Господь на тебя возложил авансом. Мне и в мечтах не приходило, что буду служить в Суре. И радость, и мысли смиренные посещают там. Эти тонкие переживания остались в памяти яркими пятнами. 

Людмила Селиванова

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.