Там, где сходятся дороги из прошлого в будущее

Дата публикации:24.12.2015

 ...Напросилась в гости в Мезень к местному батюшке. Он говорит: «Приезжай! Мы в Кимже как раз поклонные кресты будем освящать. Там местные жители стразу три памятных креста решили поставить».

«В Мезени? За что!?»

Семь часов пути на белоснежном новеньком микроавтобусе «Фольксваген» по первому снегу, который неожиданно выпал в сентябре. Дорога Архангельск-Мезень, построенная пять лет назад, пролетела «на одном дыхании». Проезжая Кимжу, останавливаемся, высаживая попутчиков. Невдалеке, на зелёной влажной траве лежит золотистый, из свежего дерева, крест. Мы с моей попутчицей Надеждой радостно восклицаем при виде этой картины. Догадываемся, что это один из поклонных крестов, тех, что будут здесь устанавливать завтра. А мы — участники исторического события.

С дороги о. Алексей приглашает нас в своё жилище. Обычный деревенский дом в ряду ему подобных на улице Советской. В сенях — деревянные ящики с картошкой. С участка собран небогатый, но своими силами взращенный урожай, который будет несколько месяцев кормить многодетную семью священника.

Матушка встречает нас радушно. Предлагает «начислить по желанию» молоко из большого стеклянного кувшина. У них с недавних пор есть корова. Пока сидим за столом, наслаждаясь вкусом настоящего молока и свежевыпеченного хлеба, из соседней комнаты выбегает на цыпочках девочка лет 7-8 по имени Вероника с распахнутой тетрадкой в руках. Она из приёмных детей, которых в семье в разное время бывало до семи человек. Подросшие дети уже улетели из гнезда, и сейчас в доме три девочки разного возраста. Матушка Ольга проверяет домашнее задание в тетради и ласково отправляет Веронику заниматься дальше. Взрослым не терпится поговорить. В Мезени гости не часты. Да и мы с Надеждой жаждем услышать о местном житье-бытье.

Семья Жарововых переехала сюда из Архангельска девять лет назад. Отец Алексей — врач-педиатр, закончил СГМУ, десять лет работал на скорой помощи. В 2000 году стал на путь церковного служения. Матушка Ольга — педагог-дефектолог, выпускница Санкт-Петербургского госуниверситета. Работала в Архангельске в детдоме для детей с нарушением слуха, была руководителем центра слуха и речи.

Каково им было здесь поначалу, вспоминают с улыбкой, а то и со смехом.

-Когда я сюда приехал впервые, стояла зима и выпало столько снега, что замело окна в домах. В то время я читал Толкиена про хоббитов, как они в норках жили — очень было похоже, - улыбается о. Алексей.

- Раньше я не знала, что такое Мезень, - подключается к разговору матушка.- Что-то слышала: там много ягод, грибов, семги и всё. Потом ещё была ассоциация с местом ссылки, где все страшно и плохо, и люди умирали. И вот сюда направляют о. Алексея служить. Потом меня часто спрашивали: «Где вы служите? - В Мезени.— За что-о?!» . Такая была у людей реакция. Отвечала: «За просто так!»

«Хорошо батюшка отслужил. Ступени ракеты близко упали»

- А как до вас здесь священник жил?- вопрошаем мы о. Алексея. И слышим почти лесковскую историю.

- Отец Михаил Ходунов, первый священник в постсоветское время, впервые пришёл сюда морем с одной экспедицией. Высадился он в Долгощелье на Кулое, и ему надо было пешком добираться до места. Вот идёт он в сторону деревни, а навстречу ребятишки с удочками. Увидали его. А он - с длинной бородой, глаза горящие, ряса развивается. Те удочки побросали: «Караул! Бабай идёт!» Прибежали в деревню. Мужики работу побросали, взялись за дреколье и пошли. Увидели священника. Выругались сначала трёхэтажным. Надавали подзатыльников детям. А дети-то что? Они никогда в жизни священника не видели!

Потом батюшка молебен там служил. И в это время ступени от ракеты упали рядом. Мужики говорят: «Хорошо батюшка помолился, не надо нам по тундре ходить, искать ступени от ракеты!»

Отец Михаил на второй год жизни здесь потерял все зубы. В Мезенском районе вода с природным стронцием, который при недостаточном питании способен вымещать кальций. А он в первый год, как потом выяснилось, просто голодал. Некоторые люди до сих пор здесь думают, что священнику епархия или Патриархия деньги присылает. Это не так.

Опешив от услышанного, просим отца Алексея вспомнить начало служения в Мезени. Он рассказывает.

- Весной, в свой первый год, я понял, что угодил в «холодное лето 53 года». И даже ощутил себя попом Гапоном. Пасха совпала с Первомаем, и меня пригласили выступить. Взобрался на грузовик, обтянутый красным кумачом. Думали, что я о правах трудящихся буду речь держать. А я говорю: «Христос Воскрес! Давайте примиримся - и работодатели, и рабочие, и обнимем друг друга!» Больше не приглашали! А на следующий год, на 9 мая, мы устроили крестный ход, чтобы литию послужить на могилках. И общество сразу на три части разделилось. На равнодушных, противников и сторонников. Кто-то плакал, что наконец-то звучит церковная молитва. Другие злобствовали: «Кто позволил?!» Это реальность. И до сих пор так, - грустно подытоживает он.

- Вот так приехать и сказать: «Вы неправильно здесь живёте!» - нельзя, - вступает в беседу матушка. - Мы же городские, и в этой среде, по сути, не жизнеспособны. Мы выжили здесь эти девять лет, потому что у нас есть друзья. И они нам помогают, нас поддерживают. Мы не своей силой выжили здесь. Только молитвой к Богу. И мезенцы стали нам помогать, но лишь после того как увидели, что мы не сидим и не валяем дурака, а работаем.

Мечта своими руками

На второй год жизни в Мезени, когда было совсем тяжело, они поставили около Богоявленского собора поклонный крест. А уже через несколько месяцев, зимой, Господь свел их с благотворителями из Москвы и поступила первая большая сумма на восстановление собора. На эту сумму была сделана одна треть колокольни. Лес для реставрации Богоявленского собора пожертвовал Мезенский лесозавод. Сейчас колокольня уже полностью возведена и на ней установлены колокола.

- Так что восстановление началось с поклонного креста на Крестовоздвижение, - рассказывает о Алексей, когда мы идём с ним в Богоявленский собор. На северный городок спускаются сумерки, и, может быть, поэтому при первом взгляде собор мне напоминает... скворечник. Старенький, из брёвен и досок, с щербатыми заплатами. У собора странная конструкция. Сбоку пристройка - амбар. Оказывается, здесь долгие десятилетия был клуб и кинотеатр. В алтарной части стоял кинопроектор... В 2000-м году пристройку отдали приходу, там стали совершать богослужения. Рядом с храмом стоит новый бревенчатый сруб. Его назначение — стать верхней частью восстанавливаемого собора. Но пока нет инженерной оценки: выдержит ли старое основание такую махину.

Поднимаемся в церковь по узкой и крутой деревянной лестнице. Внутри гораздо красивее. Аналой, иконы, подсвечники, затоплена большая железная печь-булерьян. Но в храме все равно холодно. Оконные проёмы занавешены полиэтиленом, который гулко шумит от порывов ветра, свободно проникающего внутрь помещения. С кровли капает дождевая вода, образуя мокрое пятно рядом со свечной лавкой. Батюшка этим озабочен, говорит, что надо срочно залатать дыру, да пока рук нет... Он один и служит, и зачастую в одиночку все чинит... Вдоль стен, с которых снята обшивка, положены новенькие рамы для окон, гипсокартон, строительные материалы.

- Много работы. Все надо переделывать. Этим летом приезжали петербуржцы из реабилитационного центра Василия Великого. Очень помогли. А так у нас самая большая проблема — некому работать. Никто не хочет работать Христа ради, а денег нет.

Отец Алексей неожиданно распахивает дверь напротив свечной лавки, и мы ахаем от изумления! Как иллюстрация идеального воплощения трудов по восстановлению собора перед нами предстает крошечная комнатка с белоснежными стенами и высоченным потолком. Стены идеально ровные и чистые, в комнате новый шкаф-стеллаж с книгами и даже окно-стеклопакет!

- Вот так будет везде, - с улыбкой говорит священник о своей мечте.

Вера Андрея Московского

- Опоздать никуда невозможно. Да и торопиться тоже ни к чему, потому что впереди — вечность, - говорит отец Алексей. - А кто-то из святых еще так сказал: «Делай, что должно, и будь что будет».

Но по житейским меркам лет на двадцать Мезень отстала от Архангельска, - продолжает батюшка. - Утеряна культура церковной жизни. В то же время в районе поднялась огромная волна: строятся часовни и восстанавливаются поклонные кресты. И это, заметьте, начинается не из центра, а с окраин. Вот пример деревни Кимжа. А ещё поклонные кресты восстановили в Кильце, Сафоново, на Зажогиных холмах, в Совполье...

Матушка Ольга с улыбкой вспоминает историю, которая приключилась с о. Алексеем, когда тот стал выезжать — миссионерствовать в окрестные деревни. Дело в том, что с начала 1990-х годов каждый год, летом, в Мезенский район приезжали студенты-москвичи из Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Группу возглавлял священник Андрей Близнюк. О.Андрей приезжал на короткое время и старался охватить как можно больше деревень. Поэтому в каждой деревне у него были лишь краткие беседы. Но его слова легли на сердце, и люди приняли веру, проповедованную им. И вот, когда отец Алексей пошёл по деревням, местные бабушки засомневались: «Мы, говорят, веруем в веру отца Андрея Московского. А ты кто?» Поморы ведь упёртые. Тогда о. Алексей попросил супругу съездить в Москву «пасть в ноги», чтобы приехал о. Андрей Близнюк и засвидетельствовал: его вера и вера отца Алексея — одна.

- Он опешил, но быстро собрался и приехал. И они прошли по деревням и засвидетельствовали, что вера одна, - рассказывает матушка. - Люди здесь замечательные. Здесь все как бы кристаллизуется. Постепенно возвращается вера. И большая беда, что не хватает священников.

Мужик чудо увидел

- У меня такое ощущение, что Мезень – земля, ещё не познанная до конца, - говорит о. Алексей, когда мы спрашиваем его о будущем Мезенского края. - Она ещё сыграет свою важную роль. Ведь город географически расположен так, что здесь сходятся многие дороги. Не исследованы в большой мере природные ресурсы. Не используются пока мощные морские приливы, которые смогут способствовать выработке дешёвой электроэнергии. Сами люди, которые здесь живут, находятся в стадии духовного становления. Они настолько самобытны и самодостаточны, что только такие здесь и могут жить, что-то создавать в этой жизни.

- Так это чудо, если кто здесь живёт! - улыбается матушка Ольга.- Расскажу вам историю об этом. Года три назад это было. Январь. Страшный мороз. В храме стужа. Я стою в валенках, шубе, под шубой несколько кофт... Но мне холодно. Подходит ко мне мужичок — шея голая, шубейка распахнута на груди — и говорит: «Чуда ждёшь?» – «Жду», – отвечаю. Мне стало интересно. Я тут вся закутанная, а он — вот какой. А мужичок продолжает, перекрестив лоб перед иконами. — Так ведь не это чудо, говорит, что Христос родился. Это и так всем понятно. — А что тогда? - спрашиваю. — А вот то чудо, что вы здесь до сих пор живёте и не уезжаете. - Почему это? - говорю. - А он поближе ко мне подходит и продолжает. - Ты кто?» Я молчу, а он мне: «Ты никто. Ты в городе кто-то. А здесь? Ты на огороде что-то умеешь? Ты в печи сваришь? Ты корову обиходишь? Нет!» А я стою и молчу. Понимаю, что он прав, что я в принципе не приспособлена для здешней жизни. Ушла в расстроенных чувствах. Прихожу домой, рассказываю о. Алексею. Он улыбается: «Мужик ведь чудо увидел, а ты расстраиваешься!»

После рассказа оба весело смеются. Мезенская жизнь их уже всему научила. И, видимо, главному — не терять присутствия Духа Святого.

Кресты животворящие

А на следующий день освящать поклонные кресты в Кимже собрались лучшие люди этого края. Уважаемый мезенский рыбак Александр Коткин, Анна Крючкова, инициатор многих ТОСовских проектов, спасающих местные деревни, специалист мезенской администрации, Татьяна Коротаева, хозяйка и директор «Татьяниного домика», чьё горячее сердце возродило из пепла родную для неё деревню Заозерье, Евдокия Репицкая, благодаря которой у деревни Кимжа выросли крылья, Николай Окулов — патриот и защитник мезенской земли; поэт и журналист... Половину дня мы провели на улице, шагая по мокрой траве от креста к кресту. Шёл дождь. Звучала молитва. Слезы радости вперемешку со святой водой и дождём. И не было чувства, что мы приехали сюда навестить тяжело больного. А было: нам позволили прикоснуться к тайне того, куда идут дороги из прошлого в будущее.

Мария Засецкая 

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.