Жизнь одного псаломщика

Дата публикации:28.01.2016

В морозный январский день 1898 года из Хоробрицы в Челмохту направлялся санный обоз. В одних санях был небогатый скарб, в других — семья молодого церковнослужителя, который вместе с женой и двумя детьми ехал к новому месту службы в Челмохотский церковный приход.

Церковнослужителем был 28-летний Михаил Михайлович Григорьев, его супруга — Мария Сергеевна и дети — трехлетний Вася и полугодовалая Аня.

Дорога через Северную Двину показалась недолгой, так как глаз радовал и сверкающий радужным многоцветом чистейший снег, и розоватые от лучей неяркого солнца деревья на правом берегу реки, и купол церкви на фоне безоблачного неба.

Вряд ли думал тогда Михаил Михайлович о том, что эта дорога станет главной в его жизни. Она приведет его не только к храму, где он прослужит 30 лет, но и к родовому гнезду, которое будет на долгие годы местом единения большой семьи, и явит на челмохотской земле не одно поколение Григорьевых. Семья поселилась в небольшом доме рядом с церковью. Следом за Василием и Анной появились другие дети: Людмила, Мария, Борис, Константин и Петр.

Когда в столице уже бушевала революция, стихийным вихрем разрушавшая устои, здесь, в далекой северной деревне, жизнь, казалось, текла привычным руслом. Так же, как и раньше, — посевная, сенокос, уборка урожая, ежедневные заботы по дому.

Летом 1920 года напротив Челмохши на Северной Двине остановился английский корабль, который направлялся к Котласу для подавления красногвардейского мятежа. Но мелководье не позволило англичанам подняться выше по реке, и им пришлось встать на рейд. В деревне появились небольшие группы иностранцев, которые вели себя весьма дружелюбно. Они меняли консервы на молоко, хлеб, яйца, угощали апельсинами. Диковинные фрукты показались деревенским людям невкусными, поскольку они ели их вместе с кожурой…

Интервенты задержались ненадолго. Установилась новая власть. Начались гонения на Церковь, изменилось и отношение к священникам, что скоро ощутил на себе и Михаил Михайлович.

Семья росла, взрослели дети — в небольшом доме становилось тесно. И Григорьев-старший обратился к общине с просьбой выделить землю под новый дом в деревне Овечье, рядом с рекой Челмохта. В 1924 году разрешение было получено, началось строительство, и в 1927 году семья переехала в новый большой дом недалеко от церкви. Но повзрослевшие дети вскоре стали разъезжаться. В Архангельске уже жил Василий. Не доучившись одного года в церковном училище, он начал работать корректором в городской газете и помогать семье. Окончив церковно-приходскую школу, которая давала право преподавать в младших классах, стали учителями Анна Михайловна, Людмила Михайловна и Мария Михайловна.

Старшая из сестер, Анна, учила детей в одной из сельских школ под Емецком. Людмила Михайловна работала в школе для несовершеннолетних преступников, которая располагалась в Сийском монастыре, закрытом после революции. Мария Михайловна была учительницей в Холмогорах и стала одной из первых, кто организовывал пионерские отряды на Севере. Борис Михайлович, отслужив действительную в Первой конной армии Буденного, выучился на ветеринара и уехал в Карелию. Петр, самый младший в семье, 14-летннм подростком отправился в Архангельск вместе
с братом Костей. Они жили в семье Людмилы Михайловны, а потом с ней и ее мужем уехали в Николаев, где учились в украинской школе.

Тем временем большой новый дом опустел. В 1927 году Михаил Михайлович тяжело заболел: быстро развивалась чахотка. Человек сдержанный и немногословный, он внешне никогда не проявлял никаких эмоций, но душевные переживания, связанные с отношением новой власти к Церкви, и отъезд детей подорвали его силы. Хотя он не терял с ними связи, писал письма. Так, в одном из последних, отправленных Петру, он рассказывал, как наступала весна 1928 года: как цвела черемуха, дышал свежей хвоей лес и как красива в это время деревня. Письмо написано красивым каллиграфическим почерком без единой ошибки.

В эти же годы Михаил Михайлович много читал, собирал книги, выписывал толстые журналы. Отдельная комната в новом доме была отведена под библиотеку, где на полках в идеальном порядке стояли собрания сочинений русских писателей, журналы «Нива». В последние месяцы жизни Михаил Михайлович часто сидел на открытой повети и смотрел в сторону реки Челмохты. О чем он думал тогда? Воспоминания, словно волны, набегающие на берег, сменяли друг друга.

... Встреча с девушкой из небогатой крестьянской семьи стала причиной его ссоры с отцом, который сватал за сына совсем другую. Мария была на шесть лет моложе его (ей было 19 лет), но характера оказалась твердого — не уступила требованиям родных Михаила его оставить. Отец Михаила Михайловича, потомственный священник, прочил сыну церковную карьеру, ставил в пример старшего брата Василия - служившего клириком в Паниловском приходе Холмогорского уезда. Рассказал и про деда, священника Петра Поликина, и про брата деда, иеромонаха Исайю, который в составе православной миссии был в Китае с 1858 по 1864 годы.

Но и после уговоров Михаил не подчинился отцу, и тот в назиданье сам потребовал исключить сына из Архангельского церковного училища, в котором Михаил проучился уже три года. Неполное церковное образование давало ему право служить псаломщиком, и он был отправлен в олонецкий приход Мезенского уезда.

Он прибыл в край, где не было ни родных, ни знакомых. Мария Сергеевна поехала вместе с ним. Там они и обвенчались, без родительского благословения. Через год родился первенец, а еще через два — дочь. Три с половиной года пробыл в Мезени молодой псаломщики в 1898 году, «согласно прошению», как сказано в его «Послужном списке», был переведен в Челмохотский приход Холмогорского уезда. Он служил псаломщиком в церкви Рождества Пресвятой Богородицы, и в 1904 году был награжден стихарем.

Ссора с отцом осталась душевной болью Михаила Михайловича. Встречались они редко и держались отчужденно. Матушка Анна Петровна холодно встречала невестку, которая родила ей семерых внуков, а в гости к сыну так ни разу и не приехала и внуков не видела...

Михаил Михайлович Григорьев скончался 5 июля 1928 года в возрасте 58 лет и был похоронен на новом кладбище на самом высоком месте, откуда видна Северная Двина.

Очерк составлен на основе семейного архива Наталией Григорьевой. 

На снимке: Михаил Михайлович – в центре. Слева от него – сын Василий, священник Паниловского прихода.

Фотография из архива Гросманис М.Н.

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.