Всё не было тщетным

Дата публикации:25.03.2016

«Без Бога нация - толпа,

Объединенная пороком,

Или слепа, или глупа,

Иль, что еще страшней, - жестока.

И пусть на трон взойдет любой,

Глаголющий высоким слогом,

Толпа останется толпой,

Пока не обратится к Богу!»

Иеромонах Роман

Деревня Козловская Архангельской области, потом череда деревень за окном машины, и мы в доме, который строил еще прадед. Годы ездили таким путем — пейзаж не менялся. Но вдруг просто увидели... заброшенный храм 18 века. И в душе что-то перевернулось. Вот он стоит, сияет маковкой и своей белой обшивкой-ризою. Таким храм не видели уже больше 70-ти лет. Кто же видел его последним во всем его великолепии? Кто закрывал его, как склеп, навеки? Священник Михаил Лавров. Его брат и отец священники, и на всем его роде лежало легкое бремя Христово (см. Мф. 11:30), поручами были "связаны" их руки, фелонь лежала как благое ярмо.

Лавров Михаил Александрович родился 4.11.1891 г. в семье священника. Уроженец Покровского выселка Вельского района Вологодской области. Окончил Вологодскую духовную семинарию.

Резолюцией Его Преосвященства Александра, епископа Вологодского и Тотемского, 23.07.1914 г. назначен «во священника к Верхококшенгской Воскресенской церкви Тотемского уезда Вологодской епархии», ныне – это д. Козловская Вельского района. Это последний священник храма Воскресения Христова, который был построен в 1791 году, а с 1937 стоял в запустении…

Отец Михаил был «настоящим сельским батюшкой»: сам пахал и занимался хозяйством, очень любил пчеловодство и «внедрял» его среди своих односельчан. По воспоминаниям, в доме часто собиралось много детей, и батюшка был с ними прост и ласков, не гневался за их проказы и никогда не читал морали. До 1917 года он преподавал в церковной школе, которая являлась одной из лучших Тотемского уезда.

Приветливый и отзывчивый на людское горе, он всегда утешал пришедшего к нему с бедой человека. В его присутствии невозможно было выразиться грубо или непотребно — он в этих случаях останавливал говорившего и делал строгое замечание. При всем том был немногословен и сдержан. За безупречное служение священник был возведен в сан протоиерея.

Служба в храме продолжалась вплоть до драматического момента августа 1937 года, когда пришли представители власти и арестовали священника. Отец Михаил знал об этом дне – то ли от местных властей, то ли Ангел Хранитель предостерег. Накануне батюшка призвал детей к себе, вместе они дружно вынесли из храма церковную утварь и иконы, после чего он им обещал развести костер, но только ночью, чтобы было «завораживающее зрелище». Только вот Серега с детворой прибежали тогда, когда уже все сгорело… Лишь по истечение времени уже взрослый Сергей Николаевич Никитинский (мой двоюродный дед) понял, что никакого костра не было и тем самым были спасены церковные реликвии. Когда-то судьба этих реликвий будет нам открыта.

Отец Михаил обвинялся в том, что «систематически проводил среди населения контрреволюционную пропаганду по развалу колхозов, вел контрреволюционную агитацию на укрепление религии. Высказывал террористические настроения».

Его выгнали из храма, в котором он прослужил почти 23 года… Из его села, из прихода, где выросли его дети, где все жили, как его дети... Невероятные скорби после десятилетий безупречной службы и всеобщей любви.

Отца Михаила сажали за религиозные убеждения неоднократно, поэтому в 1937 году он развелся с женой, расстался со своими детьми, спрятал от осквернения церковную утварь, снял епитрахиль, фелонь, поручи и ждал…

Приводим архивную справку Информационного центра ГУ МВД России по Свердловской области:

«Осужден 14.10.1937г. тройкой НКВД по Архангельской области по статье 58-10 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы, исчисляя срок с 07.08.1937г.

С 31.10.1937г. находился в местах лишения свободы Свердловской области, учреждение "Ивдельлаг" г. Ивдель Свердловской области. Работал на разных работах».

Он был отправлен в один из самых страшных лагерей системы ГУЛАГа - Ивдельлаг. Свердловская область, север этого региона, зимой до -55, с ветром. Лагерь образован в этом же году, нет даже бараков, есть землянки. Профиль лагеря лесозаготовки. Патроны чекисты не тратили понапрасну: морили голодом.

1937 - это жуткая цифра, по множеству дорог гнали, везли, волокли своих же собственных граждан, не оставляя никогда на месте проживания. Осужденный должен быть отчужден!

Мрачная статистика тех лет:

Всего по СССР в 1937-1938 годах было арестовано (с учетом тех, кто не был осужден) около 2,5 млн. человек. По отношению к взрослому населению страны это составляло около 2,5%. Примерно таким же этот показатель был и в регионах. В 1937-1938 гг. по политическим мотивам было осуждено 1 344 923 человека, из них 681 692, или 50,7%, приговорено к высшей мере наказания.

Осенью 1937 года отец Михаил прибыл в Ивдель. В центре города был пересылочный пункт Ивдельлага или Учреждения Н-240. Здание храма...

Эшелонами свозили в Ивдель со всей страны уголовников и «врагов народа». Многие пострадали за веру в Бога: монахи, священники, их родственники и просто верующие люди. Может, был в том Промысел Божий, что перед отправкой в лагеря на тяжелые испытания эти люди на пересыльном пункте, в этот поруганном храме могли помолиться, укрепиться духовно. Ведь сотни заключенных сгинули в лагерях.

До зимы 1937 года на территории лагеря не было даже бараков, люди спали в землянках. Спали на сырой земле или на валежнике. О пище и думать не приходилось: терпкий хлеб, часто сырой и липкий, изготовленный из смеси самой муки и тертой соломы, самые подлые помои из гнилой картошки и свеклы, а также грязь и гнезда насекомых были причиной неугасаемой заразы, жертвами которой падали тысячи еще вполне здоровых людей. Основная работа — лесоповал и обработка древесины.

Вспоминаются строки ивдельской поэтессы Веры Шульской:

«Здесь от натуги жилы с кровью рвались.

Здесь жизни оборачивались в дым…

Как часовой адонис на поляне.

Купавки отдают поклон земной.

Здесь в каждой пяди эхо испытаний,

Здесь в пяди каждой — год тридцать седьмой.

Зачем душа вдруг сделалась дрожащей?..

На выступ этот снова я приду

Не здесь ли он томился, дальний пращур?

«Спаси, Господь…» — шептал в полубреду.

В 2014 году мы задумались над судьбой отца Михаила и начали искать информацию. Может, в архивах нескольких городов и ведомств искали. И ответили: умер 15.12.1937 года в лагере, диагноз — хронический колит. Копий листов дела не высылают, фотографии осужденного нет, место захоронения неизвестно. Его крестный путь скрыт от нас, как и его лицо. Скрыта от нас и судьба его семьи. Сын, по архивным справкам, значился пребывающем "на Кавказе", о жене ни слова, судьба его брата, священника Устьянского района Архангельской области, неизвестна.

Летом 2014 нам передали икону, которая была в храме и чудом уцелела, на ней Моление о чаше. Христос в Гефсиманском саду коленопреклоненно молит Отца Небесного укрепить на крестный путь. Кровавые капли пота выступали на Его лице.

А теперь представьте человека, готового расстаться со всем, что было, — семьей, домом, служением, родной землей — крестный путь в эшелонах, кровавый пот на промерзшую лагерную землю. Зачем умер этот священник, зачем небытие и забвение покрыло всю его жизнь!? Чтобы жить нам с вами! Если бы не эти люди — столпы, стойкие до смерти в репрессиях, стойкие до смерти в Великую Отечественную войну — сейчас бы не идентифицировали мы себя как нация и духовная общность ...Миллионы и миллионы "вбитых" в землю столпов. И я уверена, что Господь откроет имена всех, пострадавших за Него, а мы до конца познаем и уразумеем эту великую и непостижимую трагедию русского народа.

«Люди должны знать святых, молиться святым, тем самым обретая живую личную связь с ними. Надо показывать и доказывать, что подвиг мученика не нечто недостижимое с учетом страстей современного человека, который всю свою жизнь сводит к получению материальных выгод, а есть прямое исполнение заповедей Христовых, и мы должны поступать так, как бы на нашем месте поступил Христос», — говорит председатель Синодальной комиссии по канонизации святых, наместник Валаамского монастыря епископ Троицкий Панкратий.

Люди должны почувствовать, что новомученики близки нам… Я неоднократно задавала вопрос: почему он не пытался отказаться от убеждений во имя сохранения своей жизни? И ответ находится один — любовь к семье, которую он спас свои крестным подвигом; любовь к Господу и к родной земле, которым он был верен до смерти. Если был верен, то и верил, что не уйдет в небытие его вера, его храм, его Родина — и воскресение пришло. Все было не тщетно, отец Михаил!

Ольга Аргиноева

Возврат к списку




Публикации

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!
7 Ноя 2017

Профессор Глянцев: Надо знать… Бог есть!


Почему методы российской медицины XIX столетия не позволили спасти жизни героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона и солнца русской поэзии Александра Пушкина? Что объединяло искусных хирургов Николая Пирогова и святителя Луку (Войно-Ясенецкого)? Как хирургия искушала святого, когда он отбывал ссылку в Архангельске? Об этом в своих книгах размышляет историк медицины Сергей Павлович Глянцев.