Наследие Свято-Троицкого собора

Дата публикации:17.11.2016

За минувший век Архангельск утратил большую часть уникальных памятников истории и архитектуры, потеряв неповторимый исторический облик. В 2015 году исполнилось 250 лет со дня освящения утраченного в советское время Свято-Троицкого кафедрального собора, а в 2016-м Архангельский краеведческий музей открыл выставку, повествующую о его судьбе. Заведующая отделом историко-культурного наследия Жанна Петриченко рассказала о том, как музей обрел и сохранил уникальные церковные реликвии.

Путь в музей

В Свято-Троицком соборе хранилось множество ценных памятников церковной и гражданской истории России и Архангельского края.  Старейшую часть этого собрания составляли богослужебные предметы, принадлежавшие ризнице Холмогорского архиерейского дома с первых десятилетий образования епархии.  Многие из них — современники первого архиепископа Холмогорского и Важского Афанасия (Любимова).  В соборе бережно сохранялись реликвии, связанные с именами Петра I и других представителей династии Романовых, известных церковных и государственных деятелей.

В 1920 году в Архангельск приехала комиссия из Музейного отдела Главнауки (Главного управления научными, научно-художественными и музейными учреждениями Народного комиссариата просвещения РСФСР). В нее входили художники, реставраторы, архитекторы, возглавлял комиссию Игорь Грабарь.  Специалисты занимались коллекциями церквей и монастырей бывшей Архангельской епархии, в том числе и Троицкого собора. Государственная политика была такова: из храмов изымали вещи, которые содержали драгоценные металлы и камни. Часть из них поступала в Государственный музейный фонд Наркомпроса, где аккумулировались художественные и исторические ценности, которые потом распределялись, в основном, между центральными музеями. Было также и Государственное хранилище ценностей Народного комиссариата финансов РСФСР, куда поступали вещи, предназначенные на переплавку, на продажу за границу и на нужды социалистического строительства. Московские эксперты определяли и отбирали предметы музейного значения. Комиссии помогали Иустин Михайлович Сибирцев — основатель Архангельского епархиального древлехранилища, великолепно знавший коллекцию Троицкого собора, Константин Павлович Рева — археолог, краевед, уполномоченный Губернского отдела по делам музеев, в скором времени – заведующий Губернским музеем (теперь Архангельский краеведческий музей). Отобранные Комиссией ценности соборной ризницы были внесены в описи и в 1926 году почти все переданы в музей, однако это не уберегло часть из них от изъятия уже из музейных фондов.

Зримые свидетельства

Когда власти приняли решение о сносе здания Троицкого кафедрального собора, задачей музея было зафиксировать его внешний вид и внутреннее убранство. 26 фотографий интерьеров собора выполнил архангельский фотограф Б.Ф. Оттлие в 1929 году перед самым его разрушением, на кадрах виден процесс уже начавшейся разборки. Есть в музее разновременные снимки собора до 1917 года, в период Гражданской войны и интервенции, дающие нам яркое представление об архитектурном облике памятника. На выставке представлена и копия проекта разрушения собора. На этом плане хорошо видны особенности архитектуры здания, сочетавшей черты древнерусского и барочного стилей.

Резной позолоченный иконостас главного храма, с четырёхстворчатыми царскими вратами, колоннами коринфского ордера и резными скульптурами ангелов в человеческий рост, соединял в себе черты барокко и классицизма. Так, Александр I, посетивший Архангельск в 1819 году, писал: «Всю Россию дважды объехал, но нигде не видел такого иконостаса». Фрагменты иконостаса, переданные в музей в 1929 году, представлены на выставке.

 В 1793 году собор пережил пожар, после его восстановления внутреннее убранство храма обрело вид, известный нам по старым фотографиям.  После пожара церковь восстанавливалась на пожертвования не только местных, но и иногородних купцов. Иконы для иконостаса и стеновые фрески писали мастера из Санкт-Петербурга Семён Новосёлов и Степан Курляндцев, работы были выполнены на высочайшем художественном уровне. В ликах святых, изображённых на стенах собора, иногда присутствовали черты жертвователей.

Петровские реликвии

Одной из самых важных реликвий, которая хранилась в соборе и почиталась царскими особами, гостями и архангелогородцами, был Петровский крест. В 1694 году, когда император во второй раз приехал в Архангельск, он попал в бурю на Белом море около Пертоминского монастыря. Только искусство поморского лоцмана Антипы Тимофеева помогло избежать крушения. В память о своём спасении император поставил на берегу Унской Губы трехметровый крест. По легенде, он вырубил его сам. На кресте по-голландски было начертано: «Сей крест поставил капитан Петр в лето Христово 1694». В 1805 году святыню перевезли в Троицкий кафедральный собор и разместили в главном храме под особым балдахином.

Когда собор разбирали, в краеведческий музей передали три балдахина, вместе с одним из которых был передан и крест Петра I.  Реликвия чудом уцелела в 1922 году, когда вышло постановление уничтожить все символы царской власти. Может быть, крест спасла одна деталь -   на задней стороне его была закреплена металлическая табличка с именем путешественника Петра Челищева, который в 1791 году посещал Пертоминский монастырь и видел Петровский крест. Известны случаи, когда он оставлял такие таблички и на других памятниках.  А возможно, что табличку установили на кресте специально, чтобы сохранить святыню. В музее крест разобрали и положили в холодный склад, где он пролежал до 1980 годов, пока старший научный сотрудник музея Вера Петровна Соломина не доказала подлинность памятника. Сегодня Петровский крест занимает центральное место в постоянной исторической экспозиции Архангельского краеведческого музея.

С именами архангельских владык

В зале «Монастыри Русского Севера» находится напрестольное Евангелие архиепископа Афанасия (Любимова), вложенное им в Спасо-Преображенский собор Холмогор. В Троицком кафедральном соборе его берегли как ценнейшую реликвию. Сподвижник Петра I, двинской воевода и губернатор Архангельска Федор Матвеевич Апраксин пожертвовал для оклада драгоценные камни в золотых кастах. Сам владыка передал золотые запоны с алмазами. Книга весит более 20 килограммов, около 6 килограммов серебра ушло у мастеров на создание оклада. Текст Евангелия напечатан на александрийской бумаге. Передать памятник в музей и сохранить его на месте удалось благодаря признанию Комиссией Наркомпроса его историко-художественной значимости для Севера, хотя количество серебра и драгоценных камней привлекало внимание специалистов из Гохрана. Так, золотой крест, пожалованный А.Д. Меньшиковым, хотели передать в музей, но после изъяли. А вот золотой нагрудный знак в виде орла, пожалованный архиепископу Афанасию царевной Софьей, был вывезен в 1935 году из Архангельского музея специалистами Государственного исторического музея в составе отобранных ими 25 вещей большой историко-художественной ценности.

Сохранились в музее архиерейские митры и панагии из ризницы собора.  На выставке «Наследие Троицкого кафедрального собора» представлена серебряная панагия, она принадлежала митрополиту Новгородскому Питириму, ставшему в 1672 году Патриархом и в том же году крестившему новорожденного Петра I.

Есть и костяная панагия — предположительно, работы холмогорских косторезов — она принадлежала епископу Аполлосу, в 1799 году освятившему обновленный после пожара Троицкий собор.

Убранство собора

Части разобранного золоченого иконостаса собора, предназначенные для передачи музею, разместили в пакгаузах Архангельской таможни (здании Гостиных Дворов), выделенных под коллекции древнерусского искусства. Буквально через год музей попросили освободить эти палаты и забрать находившиеся там вещи. Не имея достаточных помещений для фондов, руководство было вынуждено отказаться от крупногабаритных конструкций иконостаса, взяли только то, что могли уберечь.

Среди этих предметов 12 деревянных скульптур ангелов, покрытых левкасом и позолотой. Остались также несколько резных деталей иконостаса Троицкого собора, одна из которых в виде императорской короны. Таких в храме было две — над центральным иконостасом и над царским местом.   

В 1960 году, когда был открыт Архангельский музей ИЗО, большинство икон Троицкого собора передали туда. В фондах Краеведческого музея остались лишь четыре образа. Один из них, святого Александра Невского, чудом сохранился в коллекции музея. Иконописец Стефан Никитин Кознов создал ее в 1820 году в память о приезде в Архангельск царя Александра I, который даровал городскому мещанскому сообществу налоговые льготы на 20 лет. Общество, в знак признательности щедрому монарху, заказало большой образ его небесного покровителя. Икона под серебряным окладом художественной работы весом более шести килограммов была размещена в верхнем храме Троицкого собора. В 1920-е годы оклад изъяли в пользу государства. К этому моменту образ сильно обветшал, скорее всего, его побоялись принимать в музей, но и выбросить не смогли. 80 лет икона стояла в укромном уголке музея. То, что она сохранилась, — промысел Божий, по-другому не скажешь. Ее, всю заклеенную калькой в целях консервации, случайно обнаружили в 2008 году.  Реставратор Владимир Шапошник расчистил и восстановил образ. И в результате Архангельск заново обрел этот уникальный памятник.

С иконой исторически связана ваза-крюшонница, созданная по тому же историческому случаю. Архангелогородское мещанское сообщество заказало ее у известного санкт-петербургского мастера серебряных дел Христиана Янтцена. Он работал для императорского двора. Вазу хотели передать в благодарность военному губернатору Алексею Федотовичу Клокачеву, который вел переговоры с царем. Алексей Федотович не принял этот дорогой подарок, он был человеком бескорыстным и посчитал, что все ведомство заслужило награду. Долгое время ваза находилась в городской думе. Через несколько лет после кончины Клокачева, в 1836 году, ее передали в собор. Вазу хранили в ризнице, два-три раза в год ее использовали при освящении воды. И таким образом она дожила до 1922 года, когда ее конфисковали.  Уполномоченный Губернского отдела по делам музеев Константин Рева написал письмо, чтобы крюшонницу, как важную историческую реликвию, передали в музей.  И случилось чудо —  музей обрел это сокровище в 1928 году, к тому времени Константин Павлович уже оставил свою должность.

Архангельский краеведческий музей бережно хранит драгоценное наследие Свято-Троицкого кафедрального собора. Многие из его сокровищ можно увидеть на одноимённой выставке и в залах постоянной исторической экспозиции музея в Гостиных Дворах.

Записала Дарья Андреева

Материал из журнала "Вестник Архангельской митрополии", №4/2016

 

 

 

 

Фото к публикации:

Возврат к списку




Публикации

Епископ Тихон (Шевкунов): Для Церкви критика власти не является самоцелью
22 Ноя 2017

Епископ Тихон (Шевкунов): Для Церкви критика власти не является самоцелью


В интервью Зое Световой, журналисту сайта "Открытой России", Тихон Шевкунов, которого называют "духовником Путина", рассказал, что не смотрел фильм Кирилла Серебренникова "Ученик" и не показывал его Путину, объяснил, почему Церковь поддерживает государство, и сообщил, что знает, что некие силы готовят серию заказных публикаций против РПЦ, чтобы ослабить ее влияние на народ.

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области
17 Ноя 2017

Митрополит Даниил: Наше общее дело – возрождение Архангельской области


Накануне первого в истории региона форума Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС) митрополит Архангельский и Холмогорский Даниил дал интервью «Деловому Вестнику Поморья».

Владимир Личутин: Русский человек непостижим
15 Ноя 2017

Владимир Личутин: Русский человек непостижим


Русский народ – великий народ, это нельзя подвергать сомнению. Если бы русский человек был так прост, как он сумел бы покорить такое огромное пространство? Русский человек был чрезвычайно религиозен, и его Бог — живой. Так считает писатель Владимир Личутин.

Благодать как солнечный свет
8 Ноя 2017

Благодать как солнечный свет


Афон у каждого свой. Святое место, почитаемое как земной удел Божией Матери, открывается всякому паломнику по-разному. Люди, бывавшие там несколько раз, свидетельствуют, что с каждым паломничеством открывают Афон с новой стороны: то, что оставалось незамеченным, со временем предстает уму в ясности и простоте.