Василий Ларионов: Я увидел Небесную Россию в Америке

Дата публикации:25.07.2017

Архангелогородская публика привыкла к стандартному набору коллективов, номеров и произведений, которые можно услышать на Пасхальном фестивале. В этом году все прошло иначе. Источник ветра новаций — Василий Ларионов, директор Поморской филармонии. Он вливает в ветхие мехи респектабельной традиционности свежее вино непривычных форматов, нестандартных подходов и модных влияний.

До октября 2016 года он не имел ни малейшего представления о том, чем ему предстоит заняться. Все произошло неожиданно — министр культуры Вероника Яничек предложила возглавить филармонию.

«Это я воспринял как знак, — рассказывает Василий. — У меня нет музыкального образования, я не был активным посетителем филармонии, мягко говоря, но понял, что здесь должно сработать что-то иное. Наверное, это навыки управления вообще и управления культурными проектами в частности.  Если не понимаешь структуру музыкального произведения, это можно изменить, если же нет опыта управления, все гораздо сложнее! Я понимаю, что внутри творческого коллектива могут быть группировки, свое общение, но мне проще — я не инкорпорирован, поэтому буду поддерживать всех, задача — развивать филармонию, и я буду развивать ее равномерно!»

Уверенности этого человека впору позавидовать, но под силу ли ему, да еще и не профессионалу в искусстве, справиться с собственными столь амбициозными задачами? Он убежден, что способностей хватит и коллектив поддержит: «Сотрудникам, музыкантам, артистам я дам возможность развиваться. Управленческий процесс вполне отделим от творческого, артисты не должны касаться административных вещей. Не их забота, почему в зале тепло или холодно или как сделать афиши. Задача артистов — профессионально расти, а руководства — упаковывать плоды творческих изысканий в виде культурного продукта и продавать это, обеспечивать техническую сторону вопроса. Такой подход коллектив поддержал, все сказали, что это здорово. Я получил понимание, на которое даже не рассчитывал, и воспринимаю это как подарок. Всем мил не будешь, но я пытаюсь быть честным».

Задача — заманить

Изменить положение вещей необходимо, считает наш герой. Не ломать, а именно добавлять ценность к имеющемуся. Василий Ларионов изучал статистику: филармонии посещают около трех процентов населения, причем это данные Лондонского филармонического оркестра. «Мы замкнуты в своей целевой группе, это наше некое академическое гетто — продолжает Василий. — Но есть еще 97 процентов населения, часть из которых, уверен, можно привлечь в филармонию. Хорошо, если в филармонию пойдут люди, которые никогда раньше этого не делали. Такая вот у меня задача! Я верю в то, что хотя бы отчасти это получится. Приезжие артисты как один говорят, что в Архангельске замечательная публика по сравнению с другими городами. Публику нашу очень ценят».

Василий прекрасно понимает, что новации необходимы для того, чтобы привлекать молодых людей. Кто-то не ходит на классику, потому что имеет дурной детский опыт и даже своего рода «травмы» от посещения классических концертов по абонементам. Директор Поморской филармонии начал изучать чужой опыт и увидел форматы, могущие привлечь новую публику: «Петербургская хоровая капелла, например. Они увидели, что молодежь к ним не ходит. В Питере масса мест, куда можно пойти, и последнее место, куда устремлялись люди нового поколения, это капелла. Руководство решило устраивать кинопоказы с добавлением музыки.  Кроме этого, сделали разные площадки, в частности интеллектуальный дискуссионный клуб. Собирается умная молодежь, чтобы пообщаться, а потом им предлагают 15 минут послушать классическую музыку. Затем кто-то из них придет уже самостоятельно на концерт. Путь всего несколько молодых людей вернутся — это уже достижение. Каждый борется за зрителя, сейчас такой мир. Мы хотим привлечь, чтобы пришли хотя бы однажды, а потом один из десяти полюбит музыку, и будет хорошо. Задача — заманить молодежь к нам».

Пусть будут споры!

Разумеется, противники новшеств в культурных институциях могут возразить, что подход Василия Ларионова и его единомышленников ошибочен. Мол, массовый слушатель убьет настоящее искусство, которое не может быть доступно и понятно всем.

Но наш герой не смущается, полагая, что есть классическая музыка и классическая аудитория, которая может даже не знать, что есть другие форматы. Аудитория классической музыки стареет, это происходит во всем мире. Сейчас все бьются над тем, чтобы переломить такую ситуацию. Для молодежи актуальна условная «филармония-лайт». Респектабельная пожилая публика и молодежная аудитория, далекая от строгого этикета, могут вообще не пересекаться. Ничего рушить нельзя, нужно просто помимо старого создать нечто, невиданное ранее. Естественно, конечная цель «лайтовых» проектов — подготовить людей к восприятию классического искусства в академических формах.

Противников любых изменений в Архангельске предостаточно. Всякий, кто решается хоть что-то делать в нашем городе, подвергается нападкам. «Что такое!? Поменяли логотип! Там изменили, тут изменили, ругают нас, — посетовал директор филармонии. — А я про себя думаю: хорошо, что вообще о нас заговорили, пусть лучше говорят так, чем молчат. Пусть будут споры! Ведь мертвое не вызывает ничего, а живое вызывает эмоции. Все привыкли, что классическая, академическая культура — это узкая ниша. Мол, сидите в своем уголочке и играйте музыку, не лезьте никуда. А мы теперь пытаемся что-то говорить, куда-то выходить. У некоторых это вызывает раздражение».

Коллаборации — залог успеха

По мнению Василия Ларионова, у высокой культуры и Церкви есть общее. Это реакция на их активность: «Почему-то считается, что православные тоже должны быть в своем загончике, не высказывать никакого мнения. Какие-то люди определили в своей голове место Церкви и постоянно хотят ее туда загнать. А по какой-то общественной проблеме высказать мнение — нет, этого делать Церковь не должна! Все у нас по шаблону! А когда что-то начинает изменяться, это вызывает недоумение, раздражение, и лишь очень редко кто-то скажет «вот это да, ничего себе!». Только свободный человек может принять сознательный выбор другого»

Задача и Церкви, и учреждений культуры — научиться быть интересными. «Была недавно встреча культурных деятелей нашего города со СМИ. И все мои коллеги жаловались на то, что о них не пишут, не говорят, не показывают. А я поделился мнением, что наша задача сделать так, чтобы прессе было интересно о нас писать!  Знаю, что СМИ готовы бесплатно говорить о чем-то действительно нетривиальном и важном. Не надо закидывать пресс-релизами о событиях, которые уже прошли. Нужно быть адаптивнее! Нужно вылезать из кожи вон, придумывать что-то захватывающее. Я точно знаю, что всегда можно найти обратную связь без всяких денег. Для меня личное общение — это первый канал продвижения. Умение завести контакт, знакомство, понимание того, что учреждения могут выстраивать какие-то коллаборации* — залог успеха», — рассказывает собеседник.

 

«Деспотизм» как верный вариант

Некоторые архангельские издания ставят Василия Ларионова в один ряд с молодыми директором драмтеатра Сергеем Самодовым и руководителем морского музея Евгением Тенетовым. Илья Азовский и другие деятели пера нередко критически оценивают деятельность этой плеяды молодых руководителей. 

«Руки прочь! — цитирует Василий своих не-единомышленников. — Традиция ради традиции, такой подход исповедуют некоторые люди. А мне кажется, что сейчас уникальное время, оно по многим позициям непонятное, но с точки зрения самореализации в Архангельске складывается очень интересная культурная среда. Потому что дано добро что-то изменить, провести в жизнь модернизационные проекты. Я не говорю, что это будет "Пермь 3.0"**, понятно, что не тот уровень ни города, ни нас, но сделать что-то с любовью к своей земле сейчас возможно. Надо уходить от шаблонов. Глупо думать, что если ты делаешь новое, то явно что-то разрушаешь».

Наша общественность пестрая и эклектичная, у всех свой взгляд на мир, и как это все гармонично слить, совершенно непонятно, полагает наш собеседник: «Если дать общественности слово, она его скажет. Только это будет 50 слов, и выбрать что-то одно не представляется возможным. А решение нужно принять все равно единственное! Нельзя одновременно идти по десяти разным путям. Отреставрировать Петровский сквер можно только один раз и одним образом. Люди никогда не договорятся, всё будет бесконечно обсуждаться и откладываться. Считая себя человеком демократических взглядов, я стал приходить к мысли, что внимание к общественному мнению — это не всегда благо. Иногда даже думается, что условный «деспотизм» — единственно верный вариант, а слушать общественное мнение — разрушительный сценарий!»

В Нью-Йорк и далее по побережью

Далее наш разговор перешел от общего к частному. Поговорили о том, что сопутствует внешней активности Василия — о его настроении и душевном укладе.

«Был период совершеннейшего отчаяния, когда все казалось ужасной мертвой зоной, вроде бы что-то делаешь, но понимаешь, что рядом как будто вообще никого нет, кроме семьи! — делится наш собеседник. — Тебя не слышат, никто не интересуется твоей работой. Было разочарование в людях, в среде, самоуничижение, ощущение дна. Я никого не винил, только себя. Представляешь себя ни на что не годным, нет надежды. Страшное состояние, когда не знаешь, куда двинуться. Может быть, кто-то более решительный открыл бы дверь в будущее пинком, но мы с женой поступили по-иному…»

Родной брат супруги Василия живет в США. В июле 2016 года архангелогородцы Ларионовы поехали, чтобы понять, что такое настоящая Америка: «Мы двинулись по большому маршруту, в Нью-Йорк, далее по восточному побережью в гости к друзьям: там у нас много одноклассников живет. Мы учились в шестой школе, ориентированной на изучение языков, и так вышло, что огромное количество друзей из Архангельска ныне там. Получился ностальгический тур по школьным годам. Пообщались с людьми, которых не видели двадцать лет. И я чувствовал, что я не здесь и не там, и не мог понять, что вообще происходит. Балтимор, Филадельфия, Флорида, Денвер, Вашингтон…Прожили в Америке месяц в семье брата жены, я пытался найти работу, понять, смогу ли что-то сделать. Но видел, что ничего не складывается успешно».

Нашли настоящую Россию

Кризисы, в том числе и духовные, нередко служат трамплинами тем, кто имеет какой-то потенциал. Проваливаясь в отчаяние, утопая в мнимой безвыходности, человек может концентрировать дух для того, чтобы через мгновение взметнуться над бездной, разорвав опостылевшие оковы бессилия. Так и произошло в жизни нашего героя.

«Семья брата моей жены — активные прихожане Русской Православной Церкви за рубежом, — возвращаемся мы с Василием к его рассказу об американском вояже. — У них замечательный приход и замечательный священник. Всю жизнь я хотел увидеть настоящего русского, несоветского, человека. И вот, сидит рядом со мной отец Борис Хендерсон и рассказывает свою историю о том, как его дедушка — офицер лейб-гвардии Семеновского полка — вместе с армией Врангеля из Крыма уходил от красных. Отец Борис был в России четыре дня в 2009 году. Он очень гордится, что принимал участие в процессе объединения Русской и Зарубежной Церквей. У него идеальный русский язык, причем тот язык, которого мы не слышим в нашей повседневной жизни: "отнюдь, соблаговолите ли, милости просим, не правда ли…" Это человек, воспитанный в русской среде дедом и отцом, в роду у него священники и офицеры. Именно потомки людей из этих сословий оказались в Америке — из Сербии, через Белград и Париж. Я смотрел и понимал, что это именно настоящие русские люди, которых так давно мечтал увидеть. Идеальный образ русского человека обрел для меня реальность в Америке. Другой пример — отец Михаил. Он в 1990-м году уехал из разваливающегося СССР, его, программиста-гения, пригласили американцы. Сейчас он компьютерщик и священник. Посмотришь на него — и не поймешь, что это IT-гений. Приход составляют в основном люди с достатком выше среднего, с несколькими образованиями, элита общества. Все русские. Компьютерщики, врачи, профессора университетов, и все держатся вместе, все общаются! Понимаю, что это моя идеальная картина русского мира, именно там я его увидел. Стою на лужайке у храма Всех святых в Денвере, смотрю, дети бегают в белых одеждах, стоят мужчины как из XIX столетия, женщины, успешные современные люди, спокойные, уверенные в себе, абсолютно умиротворенные. Это и есть Небесная Россия. Идеальное попадание в правильную русскую жизнь, которую я идеализированно представлял! Потом долго смеялись с супругой — ехали узнать настоящую Америку, а нашли настоящую Россию. Я воспринял все это как некий знак, сигнал и с тех пор успокоился».

В Америке Василий и Юлия повенчались, хотя 20 лет, живя в браке, планировали это. «Она на два года меня старше, — рассказывает Василий о своей жене. — Мы учились в одной школе, в одном вузе, всегда друг друга знали, но долго не общались. А потом Юля пришла в шестую школу учительницей английского языка, а я — на практику студентом четвертого курса. Так все завертелось. И по сей день она меня поддерживает во всем!»

В Церкви, но не в XV веке

Но вернемся к разговору о смысле заморской поездки. После общения с американскими русскими священниками в мировосприятии нашего собеседника произошли изменения.

«Мы вернулись в Архангельск, — говорит Василий. — Приехали — а тут ничего не изменилось, тишина. Сентябрь, октябрь, работы практически нет, все по нулям. Но при этом на душе спокойствие, уже ничего не раздражает, мы улыбались. И вдруг предложение от министра культуры возглавить филармонию!  Решил принять, потому что хочу приносить пользу людям. Я не верю в случайности. А теперь, когда мы пришли в Церковь, понимаю, что такой путь был мне уготован. Хочу делать полезное, приносить городу музыкальную радость».

Супруги Ларионовы на второй день после возвращения из Америки стали прихожанами Троицкого храма в Архангельске: «Для нас это все новое, я осознаю себя неофитом. Почти убежден, что через пять лет стану более успокоенным в этом смысле и, наверное, более критичным. Но пока удивительность хода событий поражает. Почему в Русское Православие я пришел в Америке? Таков Божий промысел. Недавно прочитал интервью с Александром Архангельским, которого очень уважаю, у нас с ним близкие взгляды. Он относит себя к вымирающему меньшинству церковных либералов. Мне кажется, что я тоже во многом близок к этому типу. У меня не консервативно-традиционные убеждения, но я пришел в Православие и мне здесь комфортно, мне ничего не мешает. У меня в голове разрушило все шаблоны. Почему, если ты в Церкви, то должен мыслить на уровне XV века!? Можно быть современным человеком и жить в Церкви. Меня многие не понимают, но я стараюсь не обращать внимания. Большое чудо, что нам повезло быть прихожанами Троицкого храма. Настоятель отец Алексий Денисов нас принял. А попали мы к нему через музыкальное сообщество, в Троицкой общине много интересных творческих людей. Мы всегда находим полное понимание у отца Алексия. Сомневаюсь, что нам было бы так спокойно в Церкви, если бы не Троицкий храм и его настоятель!»

В свои 39 лет Василий не лишен смирения, приобретенного в опыте жизни: «Понимаю, что мир, тишина, сбалансированность и гармония не продлятся вечно. Также отдаю себе отчет в том, что надо максимально приносить пользу здесь и сейчас, пока тебе свыше дана такая возможность».

Марк Полосков
Людмила Селиванова

 

* Коллаборация, или Сотрудничество — совместная деятельность в какой-либо сфере, при которой происходит обмен знаниями, обучение и достижение согласия.

** Проект «Пермь 3.0» — концепция развития этого города, в которой «Пермь 1.0» – город машин, «2.0» – город людей, а «3.0» – город сетей, постиндустриальный, постинформационный, в котором развиваются креативная экономика и образование.

В центре подобных проектов развития постиндустриальных городов располагается так называемый якорный объект — выставочный комплекс, театр, музей, университет. Вокруг него разворачиваются события: фестивали, конкурсы, концерты, и территория получает эффект — появляются инвестиции, которые всегда идут за людьми, растет туристический поток.

Так появляются вокруг этого объекта новая среда, новые архитектурные смысловые ценности, расположенные на этой территории. Пример города, который уже прошел по такому пути — Эссен, Германия. В этом городе ключевой ценностью стал выставочный комплекс. В Бильбао (Испания) - музейный центр. В городе Лиль во Франции — университетский центр.

Источник: "Вестник Архангельской митрополии", №2/2017  

Возврат к списку




Публикации

Насаждение неоязычества — это вовсе не возрождение религии наших предков
13 Окт 2017

Насаждение неоязычества — это вовсе не возрождение религии наших предков


Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион прокомментировал специальный репортаж Александра Лукьянова «Свидетели Перуна», который был показан на телеканале «Россия 24».

Судьба "Матильды" - уже отработанный медийный шлак, теперь нам будут навязывать тему "православного экстремизма"
9 Окт 2017

Судьба "Матильды" - уже отработанный медийный шлак, теперь нам будут навязывать тему "православного экстремизма"


В преддверии премьеры фильма Алексея Учителя "Матильда" не утихают споры об исторической достоверности сюжета картины, о границах допустимого в искусстве, о праве государства контролировать отечественный кинорынок.

Поговори со мной на моем языке
18 Сен 2017

Поговори со мной на моем языке


Ощущение внутренней беспомощности как условие успешной проповеди, песочные слова-образы как импульс для размышлений о любви, дружелюбный тон по отношению к миру как избавление от маргинального сознания. Протоиерей Павел Великанов — доцент Московской духовной академии, главный редактор портала «Богослов.Ru» — раскрыл свое видение жизни Церкви.

Архангельск для меня родное слово
14 Сен 2017

Архангельск для меня родное слово


Необъяснимым образом бывают связаны с Архангельском люди, чьей жизни мимолетно коснулся крылом Архангел: может, фамилией в родословной, а может, романтическим увлечением беломорскими далями. А искания, открытие себя — это как предчувствие встречи.